I'm only a man with a candle to guide me
I'm taking a stand to escape what's inside me

Essence of blood

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Essence of blood » Партнерства » GLASS DROP [crossover]


GLASS DROP [crossover]

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

GLASS DROP [CROSSOVER]
nc-180; а мы тут едим стекло вместе

http://forumstatic.ru/files/0019/e7/0f/37694.jpg

на гласс дропе официально (кем?) разрешено: заводить твинков, дышать, писать в постах заборчиком, уходить в лоу до следующего рождества (неточно), отправлять сообщения в думалку, создавать ау, неканонов, доппельгангеров, общаться с дэдшотом, пользоваться пластиковыми трубочками, критиковать социальные институты и менять лз по два раза в секунду. ни на одном другом кроссовере такое абсолютно точно не разрешено, мы гарантируем это. присоединяйтесь.

0

2

на глассе очень ждут:

— naruto —
http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1070/67245.jpg
весь каст
шиноби мира всея

эта манга много учит тому, как важно не повторять ошибок прошлого. и, чтобы быть полностью честным, преодоление таких травматических душевных переживаний, с которыми справился наруто, кажется немного идеалистическим и наивным для меня. несмотря на это, этот утопический идеализм должен был быть написан и защищен в шёнен мангах. шёнен манга, прежде всего, должна нести в себе надежду. © кишимото


дополнительно:
саске есть потрясающий образец обширного социального... отсутствующего взаимодействия. я выложил достаточно много заявок в "нужных", но суть в том, что наруто - это куда больший мир, мириады персонажей. и было бы здорово их собрать. один за другим, часть за частью, а там и станем огромной играющей компанией, способной и в ностальгию, и в драму, и в юмор, и в альты, и маски носить друг для друга. просто любите наруто, умейте писать и, собственно говоря, приходите на проект за тем, чтобы играть. со своей стороны поддержу чем смогу, как и буду просто рад видеть представителей родного-любимого каста на форуме. ударимся же в стекло, нам это сам кишимото завещал - покажем, что такое образец и классика японской индустрии.

0

3

неактуально;

трисс в поиске:

— the witcher —
https://66.media.tumblr.com/tumblr_m9uun7v2Z81qbzcn4o2_500.gif
прототип: jeremy renner (как вариант jeffrey dean morgan или gerard butler);

eskel [эскель]
охотится на чудовищ, ведьмак

[indent] У Трисс россыпь веснушек на белой коже. Такие яркие, рыжие, замечательные. Эскель думает об этом. И о том, есть ли у неё веснушки на груди, на плечах? Хочется потянуть узкий ворот ее строгого платья, чтобы проверить. Зелёного с золотыми цветами по подолу и манжетам. Он запоминает даже это, хотя не понимает, почему.
[indent] Трисс смотрит на Геральта так, как не смотрит на Эскеля. Эскелю все равно, но он не отказывает себе в удовольствии касаться её руки. Он честно говорит о том, что ведьмакам нужна её помощь, и немного удивляется, что она соглашается. Слишком легко, но сойдёт. От неё пахнет цветами, будто в Каэр Морхен пришла весна. От него пахнет смертью. Она не морщится совсем, лишь смеётся. Эскель хмурится, она смеётся звонче. И почему-то хочется набрать цветов и принести охапку, сбросив ей на колени.
[indent] Он её не любит, все с любовью у ведьмаков то ли сложно, то ли плохо. Закидывает ее снежками, чтобы слышать ее смех. Не обсуждает с ней ничего, но позволяет себе все больше контактов. Вдыхает аромат цветов, пытается угадать какие-то. Не удается. Но и черт с ним, это мало его волнует.
[indent] Кончики пальцев Трисс скользят по шраму, уродующему его лицо. С любопытством и мягкостью. Почему эликсиры не помогли? Ее вопрос впивается в сознание Эскеля. Он жмет плечами, ему-то что? Его собственная красота мало его волнует, в конце концов, это Трисс для услады глаз - а он для охоты на чудовищ. И тут же вспоминает, что не спит с чародейками. У Трисс тоже шрамы, которые она тщательно скрывает от чужих глаз. Но позволяет развязать ему ворот ее рубахи, коснуться губами следов, которые оставила на ней содденская битва. Шрамы сближают. На столько, на сколько возможно. Его ладони обжигает бархат ее кожи, ее волосы рассыпаются по его груди, когда она засыпает.
[indent] Она ему в дочери годится. Если бы у него, конечно, могли быть дети. Не юная, но молодая, не наивная, но еще верящая во что-то прекрасное. Даже немного завидно, что она может верить. И немного ревностно, когда она упархивает по своим делам. Дорога у Эскеля неровная, вдруг не приведет его к ней снова. Но он ведьмак, у него чудовища, и он все так же не хочет говорить о любви, не спит с чародейками. Кроме той самой, у которой рыжие волосы, веснушки по всему лицу. И теперь Эскель знает, какие веснушки у нее на груди.


дополнительно:
У Трисс и Эскеля сложные отношения, обусловленные обстоятельствами и личными историями. Эскель ведьмак, который, говорят, не любит никого, но он ждет новой встречи с чародейкой. Трисс испытывает влюбленность в Геральта, но тем не менее, получает огромное удовольствие от общества Эскеля. Их путь в будущее состоит из охапок цветов, снега, смеха и стекла. Большого количества стекла. Что из этого выйдет? Узнаем, когда ступим на этот путь.

урурур же

https://67.media.tumblr.com/b1b91234a92f6363523a09b0048344fb/tumblr_o8gwuoMr0c1vsq4fko2_r1_400.gif https://67.media.tumblr.com/6d08a3d66518c2af81cb5b2f3c7ae9ac/tumblr_o8gwuoMr0c1vsq4fko9_r1_400.gif

пример игры;

[indent] О любви много сказано и написано, но врут, когда говорят, что чародейки на нее неспособны. Способны, да так, что пожалеть можно. Эти женщины особые, любят, так от всей души, ненавидят тоже от всей, и как ни крути, об этом нельзя забывать.
[indent] Трисс, юная и наивная на фоне все той же Йеннифер, знала правила игры в любовь — не покушайся на чужого мужчину, особенно, если женщина его магичка, а сам он ведьмак. Но тут ничего не попишешь. Рыжая чародейка так разгорелась изнутри, что допустила главную ошибку, позволила начаться чему-то, что не должно было продолжаться. Трисс не пыталась удержать любовь, не пыталась ее уничтожить, в глубине души немного верила в то, что Геральт выберет ее, но точно знала, что тому не бывать.
[indent] Страннее всего оказалось то, что выбирать вообще кого-либо ведьмак не спешил, пойдя по чисто мужскому пути, насладиться обеими чародейками. Когда это стало понятно, Меригольд вспыхнула снова, но совсем не любовью, о нет, раздражением, вот идиот Геральт, неужели не знает, что женщин лучше не злить. Зато был повод помириться с Йен, окончательно признав ее право вершить судьбу Геральта. Хотя подруга на то и подруга, предложила сладкую месть ведьмаку, и посидев немного за вином, обе нашли способ, который удовлетворит обеих.
[indent] Трисс надеялась, что Геральт откажется.
[indent] Но куда там, Геральт не отказался, и теперь они тут, он прикованный к кровати, они с Йен наблюдают за ним. Понять бы, что испытывает рыжая чародейка в эту минуту, обиду, раздражение, веселье… все вместе? Да, это ближе к истине, все вместе, но месть сладка, и ее привкус Трисс ощущает вместе с вином, когда делает новый глоток.
[indent] — Увы и ах, они горазды за нежитью охотиться, в этом они мастера, а вот подумать головой, да не той, это уже сложнее, правда, Геральт?
[indent] Ведьмак, очевидно, не понимал, от того злился на обеих чародеек, но Трисс лишь голову к плечу склоняет, забавляясь его беспомощностью. Вот так просто, никто не знает, как справиться с Белым волком, а они при помощи заманчивого обещания сладкой ночи на троих сумели сделать то, о чем иным и мечтать не приходилось.
[indent] — Говорил тебе Лютик быть осторожнее с женщинами, ты его слушал, Геральт?
[indent] В голосе Трисс звенит насмешка, мягкая, обходительная, так мать журит ребенка, сделавшего что-то неправильное, но не фатальное, за такое не выпорешь, но отхлопаешь по попе. Вот и она бы отхлопала, но обойдется тем, что есть, а то еще не ровен час, понравится.
[indent] — Не надо быть чародейкой, чтобы прочитать твои мысли, Геральт. Они так просты, что это уже даже не смешно, а немного грустно. Примитивное желание получить удовлетворение, неужели все мужчины только о том и думают, Йен? — Трисс поворачивает голову к подруге, вопросительно глядя на нее, задумчиво оглаживает кружевной край нижней рубашки, больше открывающей, чем скрывающей. — Мужчины, — и в тоне чародейки проступает недовольство и легкое презрение. Трисс любит мужчин, любит то удовольствие, что способны они подарить, но это не умаляет их паршивого поведения, неспособности к моногамии, хотя бы временное, никто же не говорит о вечности. О вечности только дураки думают, а с учетом долгой жизни и сами чародейки не умеют принадлежать только одному, но они такие, их природа такова, все это знают.
[indent] А какова природа мужчин? Сладость желания перекрывает все, думать головой они вот совсем не способны, что и доказывает Геральт, оказавшись в такой смешной и неудобной позе, в которой его попозжее обязательно обнаружит его друг-бард. О, Трисс бы на это посмотрела, но к тому моменту их с Йен не то что в номере не будет, даже в городе не окажется.

Отредактировано PR (09-02-2020 11:30:41)

0

4

эдвард в поиске:

— twilight —
https://i.imgur.com/5vYS6CE.jpg   https://i.imgur.com/nkV2sOh.jpg   https://i.imgur.com/EDbpCNv.jpg   https://i.imgur.com/ZqMfdrD.jpg
прототип: nikki reed (опционально);

rosalie hale [розали хейл]
вампир; главная красавица forks high (титул самой заносчивой сестры прилагается)

Розали родилась фарфорово-хрупкой; когда её убивали, всё нутро вынули, выпотрошили, а потом вернули на место, и яд вампира залатал дыры мрамором - Розали осталась такой же прекрасной, но сделалась несгибаемой. Той, у кого всё было, в новом мире ограничений живётся трудно, но Розали жалуется только самой себе, прячет горести в дальний ящик, широко улыбается и идёт дальше; никому невдомёк, что Розали носит сокровенную тайну за семью печатями. На вопрос о мечтах всегда беспечно смеётся и машет тонкой рукой, правда, печаль из фиалковых глаз вырезать не получается, сколько не пытайся; Эдвард - единственный, кто знает о её горе, но помочь ничем не может, ровно как и она - его одиночеству.

Красота Розали слепит, выжигает дыры в сердцах несчастных - от Розали можно задохнутся, потому что Розали не бывает мало. Эдвард очень старался её полюбить так, как влюбляются в неё другие, только не вышло, сколько Карлайл не старался (чем не подарок красавица для любимого сына?). Точки расставлены не были, а слова - не были сказаны, потом появился Эмметт, и все разговоры о них сошли на нет: осталось какое-то невымолвленное сожаление да намёк на счастье, которого не случилось.

Розали очень хотелось бы расплакаться, но не выходит, как не получается ничего из того, что связано с миром живых. Мертвенная бледность, которая запечатлелась на лице семьдесят лет назад, стягивает непробиваемой маской кожу, запечатывает в изразцовом саркофаге: Розали рвётся наружу, но знает, что выход один - через смерть, и боится; глотает невыплаканные слёзы, надевает безупречную улыбку и идёт дальше;
ещё лучше, чем прежде.


дополнительно:
приходите, пожалуйста! так много вопросов осталось без ответа, их мы найдём вместе. у нас во всю собирается каст, потому игрой замучаю не только я. каноном не ограничиваю, хэды встречаю с радостью, можете даже и образ несколько перестроить, если так будет удобно — почти что всё на ваш откуп, а потому подлежит обсуждению. мы не будем требовать скорости и активности, главное — заглядывайте временами. как залог того, что сойдёмся во вкусах, жду пример игры.

пример игры;

I think last night you were driving circles around me

Эдвард не знает - не помнит - как пахнет обычный мир; все запахи из него стёрлись, остались только кровь да слёзы, и те, и другие - солёные, только первая ещё и сладкая, оглушительная. Но Эдварду хочется думать, что если бы всё-таки они были людьми, Таня бы пахла розами - отчаянная, елейная, словно патока, она бы состояла вся из нежного запаха, манила бы к себе бешено, почти дьявольски, а потом бы напарывала на свои шипы. Эдвард же чувствует, он не слепой, он видит лучше, чем кто-либо, а слышит и подавно: Таня - охотница, но на что (кого?) она собралась охотиться здесь?

Таня - мягкая, шёлковая; алебастровая кожа бархатится под холодными пальцами, когда Эдвард дотрагивается до её щеки; он видит, на её ресницах замерла снежинка, мгновение после обернувшаяся деланной слезой: ну и как можно отказать ей в искренности? И глаза у неё золотые, почти человеческие - а люди не умеют врать, он видел это у них в головах, сердцах, душах. Эдвард не думает, что сусаль Таниного взгляда напоминает ему о семье, ведь семьи у него больше нет, он её собственноручно вычеркнул из жизни (но не из сердца), выгнал поганой метлой подальше от голоса разума, запечатал острую память, которой никак не забыть всю доброту, тысячью замками, ключи повыбрасывал и сорвался с цепи.

/ мы - лишь проекция наших страхов,
и каждый из нас - создатель /

Атласные волосы Тани струятся волною меж пальцев - Эдвард трогает их, еле касаясь, будто не видел такого прежде; хочется даже зарыться, лицом уткнуться, Таня же маленькая, ещё совсем девочка, едва девушка, будет удобно; Таня кажется такой хрупкой - и совсем на него не похожа, всего резкого, грубого, каменного; она вся - ластится и вьётся неуловимой ундиной, хочется взять её за руку, сжать её крепко - и не за что не дать ей уйти. Будто, если этого не сделать, если её не поймать, не запереть, призрачная чудесность растает, исчезнет, будто ничего и не было, и на месте одной дыры останется две: одна прожжённая самостоятельно, а другую выжжет она раскалёнными ножницами - искромсает всего и оставит ни с чем.

«Карлайл» из её уст - манящих, сладостно-карамельных - звучит иррационально, неуместно, как-то излишне серьёзно, будто слово не из этого мира, на каком-то другом, чужом языке; «Карлайл» из её уст бьёт наотмашь по лицу (ему стало бы больно, если бы не было так мерзко - от себя что ли?); Эдвард вздрагивает, судорожно прикрывает глаза, хмурится: надо поскорее упрятать весь вспыхнувший так резко гнев куда-то поглубже, туда, где хранятся воспоминания о всём хорошем, что приключилось с ним в новой (не)жизни - надо поскорее это всё спрятать, иначе он ведь не сможет сдержаться.

/ ты играешь на квантовых струнах того,
что зовут «душой». /

- Таня, не говори мне о нём, - шипит сквозь зубы, почти что хищно, - не произноси это имя, прошу тебя.

Магия Тани рушится точно так же, как рассыпается песочный замок - легко, одного слова было достаточно, чтобы, одурманенный, он и не вспомнил, о чём думал минуту назад. Эдвард принимается читать её мысли в попытке идентифицировать степень Таниной честности, но ничего там плохого не видит, лишь отражение её собственных слов. Таня кладёт руку на воротник его пиджака - Эдварду кажется, что под её ладонью ледяная кожа его теплеет, горячится, почти плавится; Эдвард смотрит Тане в глаза - но там ничего, ничего нет.

- Я тебе не верю, - говорит холодно, испытующе.

/ механизм симуляции внушает нам,
что не предатель /

«Мне нравишься ты» слышится как заклинание, лишающее всех существующих чувств, кроме осязания - ведь ничего больше и не надо, чтобы трогать её, чувствовать Танину кожу под мраморными, немыми пальцами, её живую, тёплую, почти человеческую. Эдвард снова закрывает глаза - теперь не от злости, но словно борясь с чем-то внутри; с Эдвардом раньше такого не было; её взгляд теперь не дурманит, не успокаивает, напротив, жжёт и почти калечит; Эдварду было бы трудно дышать, если бы вампирам это в принципе было нужно.

- Ты очень красивая, Таня, - повторяет, словно удивляясь, по-детски, своим словам, снова тянет руку к её лицу, завороженный.

Эдвард не верил в сказки и чудеса, только в ужасы и ночные кошмары, но с ней выносить страшные сны, наверное, будет легче.

/ тот, кто уходит первым.
предатель тот, кто ломает строй /

Отредактировано PR (Вчера 13:31:42)

0

5

саске в поиске:

— naruto —
http://s5.uploads.ru/nL3Kf.gif http://sg.uploads.ru/0VKaI.gif http://s3.uploads.ru/qE38l.gif http://sh.uploads.ru/slRnZ.gif
прототип: original;

haruno sakura [харуно сакура]
человек, в будущем пионер-основатель детской психиатрии, способная куноичи

на первый взгляд - если харуно не знать совсем - она вроде как пустая и типичная, в ней нет ничего особенного. она эгоистична и не привыкла смотреть в глубину, в суть вещей. однако она же во всех своих эмоциях и начинаниях максимально преданная и искренняя, или по крайней мере обладает силой воли и самовнушения, способными сделать её таковой. сакуру с одной стороны просто морально втоптать в землю и довести до слёз, но точно также просто вдохновить — в обоих случаях нужно лишь не быть для неё чужим человеком.
в прошлом шумная, местами наивная, раздражающая, агрессивная, не всегда и не со всеми воспитанная (о, сколько унижений и некрасивого потребительского отношения было с её стороны в адрес наруто), харуно при этом является полным жизнью человеком и крайне сообразительной, как и упорной девушкой. упёртой скорее — как все в команде номер семь, что непременно неслучайно.
в её жизни не было ни одной травмы, никакой драмы: полная семья, девичья влюблённость и розовые мечты, никакой войны или бедности. казалось, посредственная история должна была и кончиться посредственно, однако потенциал сакуры вывел её из тени, сделав не тенью, а достаточно значимой частью истории. потому что заслужила. а единственная драма (трагедия) в жизни, при этом ставшая её же двигателем, мотивацией и планкой — это любовь. не радостная, не счастливая, не розовая, не о хэппи энде; возможно, хорошие девочки и правда любят плохих мальчиков, а может быть она просто отхватила то, чего душе не хватало. в конце-то концов, я умею как делать людей несчастными, так и давать им причину открывать лучшие стороны себя, мотивируя становиться сильнее. боль закаляет.


дополнительно:
сакура определенно не пустое место, пускай саске и способен убить её практически без сомнения (а кого нет?), если того потребует ситуация или его высшая цель. тем не менее, некая связь между ними имелась, особенно в период бытия единой командой: учиха достаточно ответственно относится к командной работе, даже если бытие одиночкой ему и ближе. этот период я бы более всего хотел отыграть, он тёплый и смешной, некая классика.

дальше всё сложнее: чего-то конкретного я обещать не могу. в каких-то формах/историях/альтах могу подать сасусаку (в 1-ом сезоне именно манги вообще дано много интересных моментов; даже то, как с учетом японской грамматики сакура уважительно обращается к саске от 3-его лица, как никто более к нему не обращался - вот таких нюансов ворох), но никакого боруто, сарады и подобного дерьма, no thanks - оригинальной концовки для меня не существует в силу несостоятельности таковой. драма, несчастье, психологический абьюз и так далее — это ко мне, yes please, натру стеклом эстетично. а ещё всякие школьные адаптации, альтернативы и около того поиграю с огромным удовольствием, сакура вроде как располагает. особенно к бытию немного ублюдком-мразью, ибо как нет. также, кто знает, может получится сыграть полным составом команды номер семь, чего бы и нет.

об остальном договоримся. мне важно только качество игры. если не сыграемся, то скажу об этом прямо, попрошу не сильно обижаться: уходить или оставаться решишь сама (я не привык тратить время на тех и то, что мне не заходит). искренне надеюсь, что ничего такого не выйдет и мы сможем насладиться игрой. я со своей стороны готов таковой обеспечить.

пример игры;

Если Коноха будет разрушена, то, конечно, это станет печальным событием. Или даже нет, не так: если Коноха, напичканная молодыми и не очень, разной силы и легендарности шиноби, не сможет себя защитить. Против одного только Орочимару. Справедливо, что неспособность это сделать - проблема только самой Деревни Скрытого Листа, нет? Если упускать из виду тот потенциальный нюанс, что с телом и, главное, глазами Саске Саннин в самом становился угрозой. Если предположить, что у него вышло бы задуманное; если предположить, что Учиха верил в то, что, заполучив его, "мастер" в самом деле станет мстить Итачи, а не займётся чем бы то ни было ещё. Словно бы для Саске не важен факт смерти брата именно от руки младшего, словно бы он не знал о том, что Орочимару слабел на глазах; словно бы не тренировался вне занятий с Саннином, осваивая техники, о владении которыми своим учеником тот не догадывался; словно бы это не должно было стать для него "подарком", когда придёт момент; словно бы Саске до сих пор обдумывал и сомневался в том, что таковой придёт. Что время настаёт, что он сделает. Что, что, что, что. Да какая вообще разница?

- Почему тебе не может быть плевать, - они все делали вид, что им не плевать. Всегда, постоянно, сами верили в это до остервенения и пены у рта. На него, друг на друга, на мир. Однако не предотвращали трагедий, не поясняли - друг другу, поколениями - как правильно, почему зло есть зло и каковы бывали альтернативы. Не пытались понять, что творилось у брошенных или одиноких в голове, не искали мотивов и первопричины тех или иных поступков. Они просто хотели, чтобы всё почему-то складывалось каким-то благостным образом само по себе, изначально, без прикладывания к этому каких бы то ни было усилий. Словно бы всё по определению хорошо. И даже если взять Саске, то разве кто-то по-настоящему брался ему объяснять, к чему приводила месть? Разве деревня пыталась дать ему альтернативу, предложить поддержку, пояснить, что с Итачи стоило разобраться ей, а он бы стал важным звеном в этой миссии? Разве кому-то было не плевать? А Какаши? Он говорил, что прошёл через подобный Ад, но ничего не сделал для того, чтобы предотвратить его в лице ученика. И если Учиха не винил никого из них, зная и воспитываясь в той самой среде, где из поколения в поколение всем друг на друга плевать, а проблемы вынашивались в себе, то к самой системе имелись вопросы. К системе, жертвой которой стал и он, и Наруто, и даже Сакура. Она, наверное, даже больше других, ведь при отсутствии громких драм застрять в системности так просто. Как и отметить теперь занимательную деталь: по сути, ни она, ни Ино, ни иные девчушки, что лили слюни и слёзы по самому загадочному, способному, красивому и так далее мальчишке, не пытались узнать его. Ни его мотивов, ни душу, ничего. Им достаточно было того, что они видели, чтобы зацепиться за это, а остальное было не важным. Подсознательно Саске видимо понимал, что это пусто и странно, потому не отвечал на подобную плоскость. Ни каждому из них, ни системе в целом, своими несчастьями оказавшись выбитым из неё раз и навсегда. С Орочимару в этом смысле если не приятнее, то хотя бы продуктивнее. При всей своей отвратительности Саннин умел думать, умел видеть и распоряжаться тем ценным, что заполучал. Смотрел шире. Что, впрочем, тоже не дело Саске. У него своя одна-единственная трагедия, разросшаяся и пропитавшая всю жизнь да имеющая один единственный способ быть разрешённой. Никто никогда не поймёт. А ему этого словно бы и не нужно. Все застряли, все обманываются, каждый по-своему доволен в своих догадках и позициях. - Раздражает, - её это не касалось. У неё своё задание. Зачем постоянно пробовать? Зачем интересоваться тем, что тебя не затрагивает? Глупо, по идиотски, в самом деле раздражала своей... да какое бы слово из всех выбрать-то, а.

Разве что от Сакуры ничего и не требовалось, в общем-то. То ли некоторая архаичная предвзятость в отношении куноичи, что-таки имела место в подобных Учиха (или Хьюга) суровых, выстроенных на традициях и иерархии кланах, то ли с неё в самом деле нечего требовать. Нечего взять. Она в каком-то смысле единственная счастливая в их такой разной команде: нормальное детство, нормальное отношение с миром и людьми, любовь и тепло, полноценные чувства всех оттенков, влюбленность, какие-то мечты, какие-то задатки, какое-то будущее. Единственная трагедия её жизни - хах - сейчас был напротив, помимо страданий дав своим существованием связь с остальной командой, с Наруто, с другими, с деревней такую, какую Сакура едва ли смогла бы выстроить самостоятельно. Вероятно, тот около-божественный человек, который далеко и о существовании которого никому из них толком пока неизвестно, совсем не ошибается, утверждая, что жизнь состоит из боли и страданий, ими же познаётся.

- Если ты боишься, то стань сильнее, - один искренний, честный совет, что юноша способен ей дать. Не на все случаи жизни, но если правда её беспокоит. Коли уж так вышло, что прежде за ними обоими приходилось приглядывать и заботите именно Саске.

Правда мог бы оставить этого человека. На его судьбу Учиха плевать, а эксперименты Орочимару никакой симпатии не вызывали. Он редко в них ввязывался и не стеснялся озвучивать это Саннину, который отчего-то терпел и словно бы по-своему наслаждался реакцией мальчишки. Он вообще, как иногда казалось, стерпел бы от Саске что угодно. Однако, границ - собою же нарисованных - юноша не переступал. Его голова по-прежнему работала в исключительно своём направлении, даже если следовала по заложенному когда-то ненавистным братом направлению.

Короткий взгляд на человека. Бесстрастный, тёмный, направленный лишь на то, чтобы скупо оценить его изменившееся состояние: до логова дотянет. На тему его опасности Учиха не переживал. Он уже победил его, растянув схватку для проверки себя, потому сейчас мужчина не представлял для него никакого интереса. Как и угрозы. Это уже пойманная мышь. А Сакура...

От куноичи исходило куда больше всего, чем от ровного нукэнина. На неё не нужно сильно давить, чтобы это вышло наружу. Она ведь  потому и не смотрела, не так ли? Хотя, казалось бы, так давно не видела бывшего члена команды, что стоило рассматривать не менее внимательно, чем в прошлый раз.

Не то чтобы важная, но случайно-занимательная мысль. Она (мысль) ничего не весила, но отдавала честностью. Загадкой для него самого.

- Возможно, это наша последняя встреча, - да, игнорируя просьбы, да, игнорируя эту своеобразную заботу, да, игнорируя некоторый скелет данного разговора. Он констатировал ту мысль, что плавно закралась в голову. Подозрение и, вероятно, желаемый факт. Саске не против отомстить, чтобы после всё это наконец закончилось. Юноша откровенно не знал, что будет делать, когда убьёт Итачи. Что убьёт - это вне сомнений, иного исхода быть не могло. Больше всего, наверное, он мечтал умереть вслед за братом, чтобы проклятые Учиха, вырезанные когда-то, наконец отмучились все до единого, покинув этот мир. Вне мести всякая цель отсутствовала. Если бы после этого Саннин забыл тело, или случилось бы что угодно, то Саске было бы скорее всего наплевать. По крайней мере, ему плевать сейчас. Куда больше, чем Сакуре. Как иронично. Как много чёртовой иронии.

Учиха тоже запомнит этот момент. Не потому, что он слишком глубокий, а то ли чтобы рассеять, то ли чтобы усилию иллюзию ни то момента, ни то своего пути. Неизменно не беспокоясь на тему человека под ними - тот ничего неспособен сделать, совершенно - он
протянул одну руку к волосам куночии и невесомо коснулся розовых прядей. Достаточно мягкая, никаких ощущений на пальцах после себя не осталось. Естественно.

Сакура правда тормозила его когда-то, как и вся команда, как и вся деревня. Какою глупостью было повестись на это, допустив ценность кого-то вне мести и вне силы. Какая глупость. Более Саске ей не подвержен, как ощущалось сейчас. Пускай они держатся друг за друга и идут своей дорогой. Без Саске. Учиха казался куноичи жестоким и грубым? Если станут раздражать его и дальше, то впредь придётся быть такими и с ними. С теми, на кого изначально не направлена вся ненависть клана Учиха, рухнувшая на плечи Саске.

- Ну, бывай, - ему нужно несколько простых движений и один взгляд, чтобы закончить это всё, отключив Харуно. Один - чтобы человек опять ушёл в бессознанку; может быть посчастливится умереть по дороге, но жизнь никогда не бывала столь милостивой, потому непременно дотянет до логова. А Сакура... Пожалуй, бывший сокомандник не оставит её под палящим солнцем, перенеся под дерево. После чего исчезнет.

Ничего словно бы не было: солнечный удар или усталость, задание, огромные земли страны, и Харуно среди них совершенно одна. Спешила на помощь, пока её друзья шли каждый своей дорогой. Как и она сама.

0

6

лэйси в поиске:

— pandora hearts —
https://i.imgur.com/MbFvUeu.jpg https://i.imgur.com/8VURqmy.jpg
прототип: original;

levy baskerville (glen) [леви (глен) баскервиль]
глава дома Баскервиль; Глен; предшественник Освальда; тот еще эксперементатор; отец Алисы и Воли Бездны

[indent] О тебе известно так мало, ты позаботился об этом, не так ли?
[indent] Ты - Глен; предшествующее имя Леви - не принадлежит тебе, потому что ты больше, чем просто человек. Глава великого дома Баскервиль, контролирующий мировое равновесие, не позволяющий Бездне слиться с этим миром. Ты знаешь гораздо больше, чем мы: о строении мира, порядке вещей, о Бездне, которая до конца не изучена; но даже ты не знаешь о ней всего. И твоя жажда открытий и вправду поражает, всегда мало, нужно больше, глубже, детальнее. И да, ты совершенно не знаешь меня, как бы не был уверен в обратном!
[indent] Когда на твоем пороге появился темноволосый мальчик с бездонными глазами, крепко держащий за руку свою сестру - девочку с длинными волосами и пронзительно алыми глазами - ты почувствовал на своей коже дыхание смерти. Увы, ты её совершенно не боишься; но я то знаю правду, дорогой, ведь я тоже смотрю гораздо глубже, и этому меня научил именно ты [правда, спасибо]. Воспитывал нас, учил, и в тоже время наблюдая, изучал. Освальда, который никогда не показывает своих эмоций, меня, что демонстрирует их слишком сильно. Мы были подарком Судьбы, но не твоим, потому что наше взаимодействие - это то, как мы усиленно ломали друг друга. Больные отношения, полные так любимого тобой эксперимента. Освальд тот, кто заменит тебя, когда ты передашь ему все цепи; а я та, кого он должен будет сбросить в Бездну, соблюдая вековой порядок вещей. Ты же тоже сбросил кого-то близкого тебе, когда сменил своё имя на бездушное Глен?
[indent] Всё время говоришь с этой треклятой улыбкой на лице о моей скорой смерти, в надежде, что хотя бы тогда ты сможешь увидеть мои настоящие эмоции. Но нет, непреклонно, каждый раз я улыбаюсь тебе в ответ; я давно приняла свою Судьбу и моя борьба за собственную свободу - лишь способ убить время до того, как Бездна уничтожит мое тело, и душу. Наши жизни - лишь мгновение в большом потоке смертей; незначительные крупицы, что лишь делают положенный ход. Я всё время сбегаю из башни [из темницы, что для меня хуже смерти], но ты знаешь, что я вернусь назад; из-за брата, из-за того, что я готова к исчезновению из этого мира.
[indent] Была готова...
[indent] Появление Джека в твоем поместье - стало для тебя возможностью разглядеть в моих глазах, и в глазах Освальда, душу; но пока ты не понадеялся на этот план, я поспешу тебя огорчить, внутри мы давно уже мертвы, можешь не стараться. Но что-то начинает идти не так, когда моя безумная улыбка искривляется болью от неминуемой кончины, когда ты дробишь мои ребра и без разрешения вырываешь моё сердце; настолько не эстетично, до тошноты,что я готова показать - как надо это делать. Ты наконец-то видишь чувства, которых нет... доволен?
[indent] Моя жизнь, твоя, Освальда... это всего-лишь эксперимент, так ведь? Так давай насладимся им вместе, потому что смерть - это только лишь начало; не для меня, конечно; но для вас с Освальдом, пожалуй, и да...


дополнительно:
Ох, дорогой Леви, ждем тебя нашим небольшим, но весьма активным кастом. Раз до сих пор читаешь эту заявку, значит, знаком с каноном, прекрасное произведение, не так ли? В нашей власти прошлое, настоящее, увы и ах, для нас закрыто будущее, ведь мы неизменно покинули этот мир. Однако, никто не отменяет альты, в которых можно творить всё, чего пожелает душа, ну так что, готов к эксперименту?
Пишу по-разному, особо не привередлива к оформлению и прочему, при желании всегда можем договориться. Приходи, играй и еще раз играй, а иначе зачем нам всё это?

пример игры;

[indent]Громкий грохот от сваленной тумбы, звук бьющегося стекла и ваза, встретившаяся с каменным полом, и оставившая после себя бесчисленное количество осколков; их не склеить, даже при особом желании, она не подлежала восстановлению. Должно быть дорогой подарок очередных гостей, выражающих своё почтение дому Баскервиль, а значит ничего страшного не произошло. Когда подол её платья случайно [ой ли?] задел хрупкое изделие, пустые коридоры залились задорным смехом, с которым она не спешила скрывать последствия своего веселья. Весело ведь, так чего хмуриться, портя своё прекрасное личико? В этом не было никакой надобности. Её не волновали последствия, не было ни страха, ни сожаления, не было абсолютно ничего, кроме желания привлечь к себе как можно больше внимания; и как следствие, доставить невероятное количество проблем, не только брату, но и всем, кто подвернется под руку. Всё это так волнительно, она всем сердцем предвкушает, что такое поведение Освальд не спустит ей с рук, даже если будет как всегда занят делами. Он всегда был занят, все всегда были заняты [кроме неё], пока она была заперта в своей башне, словно принцесса из сказок. И чтобы заранее не обнадеживать никого, стоит заметить, она была далеко не из тех "принцесс", которые ждали своего принца в надежде, что их спасут, она была готова сама примерить на себя доспехи, спасая свою душу, став храбрым рыцарем. Но ей не нужно было спасение, и она не была принцессой из сказок, она жила в этом мире, полном и радости, и боли, и вдыхала этот обжигающий воздух полной грудью; каждый вдох, словно лезвием ударял по легким, но как бы больно не было дышать, она ни за что не прекратит этого делать, по своей воле уж точно. А что уготовила ей Судьба, она знает и без того. Когда твоя жизнь предопределена с самого рождения, незачем цепляться за переживания, она и так знает, что ждет её в конце и когда этот конец настанет.
[indent] - Пусть только попробуют вернуть меня обратно, в глотку вгрызусь, а живой не дамся, - недовольства в голосе хоть отбавляй, когда она выбирается из потайного хода, найденного для очередных своих вылазок; совершенно случайно, еще около месяца назад, и никому не спешила сообщать о своей находке, ведь тогда его просто напросто перекрыли бы. Слишком тесно, пыльно, всё платье извозилось в пыли, паутине, грязи и, кажется, она порвала подол, когда зацепилась за что-то в тайных лабиринтах этого подземелья. Легкий чих нарушает территорию пустующего сада; пыль предательски забивает нос, заставляя недовольно морщиться. Выходить за пределы башни - первое нарушение; бродить по поместью - второе; третье - делать всё это в гордом одиночестве. Она любила нарушать правила, потому что правила -это лишь скучный список, который никак не может развеять её скуку. Из игры в «поймай меня!» всё медленно, но неизбежно перешло в так любимые Лэйси «прятки», и это растягивает её улыбку чуть ли ни до ушей, когда в глазах блестит искорка от предстоящей встречи. А она не сомневалась, что сегодня она произойдет, потому что всё всегда шло так, как того хотела девушка, и никак иначе. Быть на первый взгляд несерьезной, абсолютно не заботящейся ни о чем, и в тоже время слишком умной, чтобы манипулировать всем и всеми так, как это нужно было именно ей. Лэйси не была глупой, особенно тогда, когда это было необходимо, однако, и слишком развитый разум для девушки не приветствовался в нынешнем обществе. Проще быть такой, какой она предстает перед этим миром - легкой, невесомой, той, кого никогда нельзя поймать, если она сама этого не хочет.
[indent] - Какая досада, - она смотрит на подол платья, порванного чуть ли не до самих колен и старается вытянуть из себя искреннее сожаление, но не выходит. Просто потому, что платье, украшения, эти треклятые серьги, тянущие её к земле, этот подъюбник, мешающий двигаться так ловко и резво, как она любила. Весь этот мир - не её история, она всегда была где-то выше, потому что словно парила на незримых никому крыльях. Проще было скинуть с себя эту одежду, избавившись от ненужных ей рамок, но она не спешила этого делать. Брат будет не очень доволен, если она в очередной раз избавиться от одежды, оставаясь лишь в том, в чем можно находиться только в своей комнате. В этот раз она будет послушной девочкой, хотя бы в этом.
[indent] Направляется в сад расположенный в поместье, обширная территория - лучшее место, где можно прятаться от посторонних глаз. Скрываться от мира в лоне природы, что охватывает собой незримой заботой. Уходить совершенно не хотелось, потому что она жаждала, чтобы он скорее её нашел. Ждёт его с волнением и трепетом, присущей каждой девушке; с той романтичностью и трагедией, на которые только она была способна. Неспешно пробираясь по камням на неудобных каблуках, она недовольно качает головой, так ведь и упасть недолго. Поэтому, особо не думая, стягивает с себя неудобную обувь, бросая её куда-то в сторону и облегченно выдыхает. Никогда не любила эти туфли, они то и дело натирали ноги, доставляя большой дискомфорт. Поэтому лишь прощается с элементом гардероба и пробирается дальше, не чувствуя больше неудобства.
[indent] Прошло ровно три дня с того момента, когда она ждала его в своих покоях; целых три дня неоправданного ожидания; веры; надежды. Целях три дня, как служанка заходила к ней, сообщая, что господин Освальд просил передать свои извинения, и он снова не может навестить её. Целых три дня, как она запускала в бедняжку чашкой, наполненной прозрачной жидкостью, и отказывалась есть, не беря ни кусочка еды. Вот и сейчас, живот предательски заурчал, выдавая так нужные человеческому телу потребности. Но Лэйси была слишком горда, чтобы поступиться своими принципами, пускай которые менялись в зависимости от её настроения, но всё же. Смущенно уводит взгляд в глубь сада, пробираясь к любимому месту, где они часто с братом оставались наедине. Их особенное место, личное, укромный уголок, где никто не смел их тревожить. Освальд знал, где может найти её, когда её не было в пределах башни.
[indent] Устало падает на землю, настигнув нужного места, и оттягивая задернутый подол платья, скрывая испачканные землей ножки. Оказывается под кроной большого дерева, отсчет возраста которого давно перешел с годов на десятки, судя по его размерам. Прикрывает глаза ладонью, закрывая от ярких лучей солнца. Глубокий вдох, пахло свежестью, в примесь с цветами, многочисленное количество которых окружало поместье. Непередаваемый аромат, вызывающий неприятные ассоциации из прошлого.
[indent] «Неужели я и вправду должна буду куда-то уйти?» - детский голос, такой же задорный, как и сейчас. Стоило закрыть глаза, как воспоминания из далекого, давно забытого прошлого, закрались к ней в голову; выкинуть их можно, только вырвав с корнями. Несмотря на то, что прошлое её никогда не волновало, она ничего не хотела забывать. Маленькая девочка в пышном неудобном платье, с длинными темными волосами и красными глазами. Высокий статный мужчина со светлыми волосами и пронзительными фиалковыми глазами, которые заглядывали в самую глубь её души, вызывая одни лишь вопросы своими непонятными ответами на её весьма ясный вопрос, - «М-м-м, даже не знаю» - его голос на удивление мягок, словно они говорят о чем-то легком, незначительном, не важном, как бы не так, - «Но почему?» - наивно не понимающая, почему её алые глаза заставляют других обращаться с ней, как с ребенком, приносящем несчастье. И вот он ответ на её вопрос, но от этого не становится яснее.
[indent] «И что же тогда случится со мной?» - очередной вопрос, с которым она не пыталась оставаться без ответа. Ребенок, приносящий несчастье, словно метка, выжженная у неё на лице; клеймо, оставленное без её согласия или желания. И ответ, до сих пор вызывающий лишь горькую улыбку, в которой скрыта одна лишь боль, - «Ну-у-у. На этот вопрос ответить гораздо проще. Ты умрешь...» - Глен всегда смирял её этой улыбкой, в которой отражалась её смерть. Мурашки по коже разбегались каждый раз, когда она видела эту улыбку.
[indent] Отпечаток смерти, навсегда запечатленный на её лице, она не спешит убирать ладони со своих глаз. Выдыхает, после делая глубокий вдох, как слышит приближающиеся шаги. Усталость от воспоминаний снимает в тот же миг, словно их и не было; никогда. Ей не нужно открывать глаза, чтобы увидеть, кто именно решил нарушить её покой. Безмолвный хмурый принц, усталый выдох, когда он оказывается рядом, запах его парфюма, едва уловимый. Ей никогда не надоест эта игра, ведь игра и есть её жизнь.
[indent] - Три дня, Освальд, - с грустью, недовольством, и нескрываемой обидой, она произносит это так, словно это единственная проблема, которая может её волновать; но сейчас это та истина, в которой не стоит сомневаться. Убирает с лица ладонь, открывая глаза, которые привыкли к темноте, и сейчас солнце предательски слепит глаза, не позволяя ей разглядеть фигуру брата, - Я ждала тебя три дня назад, и каждый последующий, а ты так и не приходил...

0

7

саске в поиске:

— naruto —
http://s7.uploads.ru/Krx3h.gif http://s3.uploads.ru/5cbVX.png http://sd.uploads.ru/MSBfY.gif http://sd.uploads.ru/u85px.jpg
прототип: original;

uchiha itachi [учиха итачи]
человек, нукэнин, предатель клана, предатель деревни, преступник S-класса, покойник, худший-лучший брат

ты. моё. всё. [не оставил мне и шанса включить в свою жизнь что-то ещё, а я не смею винить тебя в этом]. моя планка. моё подавление. мой пример. моя зависть. моя травма. мой образец. моя безусловная любовь. человек, из уст которого я был готов поверить во что угодно и прыгнуть со скалы, если он пожелает. мой б о г. тот, кто цинично и втридорога взял с меня плату за крупицы своего внимания и уроки. тот, кто отнял у меня всё. моя фиксация, проклятье и совершенство; толкнувший в ненависть, что не имеет дна, и отнявший у меня прошлое, настоящее и будущее [его не было ни у кого из нас с самого начала]. всё, что возможно отнять, кроме жизни, смысл которой свёлся - теперь только - к одному лишь тебе; нет ничего более жестоко, чем отнять право на смерть. ты так решил, ты всегда решаешь. во имя общей ноши, во имя проклятья ненависти, во имя того, что мы особенные братья. кто-то пошутит, что во имя искупления. 

ты способен на всё, нии-сан. я никогда не сомневался в этом. но и сам допустил ошибку: меня.

будучи в сильнейшем клане "учиха", итачи испускал яркий свет. и пусть саске восхищался таким братом, он ещё и завидовал ему. он делал достижения брата своей целью, и так росло и его собственное "я". из-за того, что старший брат был слишком успешен, даже отец не обращал на личность саске внимание. но как бы то ни было, пока есть старший брат, есть и саске. для саске итачи был центром мира — он был для него всем © 2 датабук

итачи — человек, определивший для себя нормы поведения и прочие ограничения как то, чего стоит избегать; отрицающий приверженность к организации и отбросивший свой клан © 2 датабук

самое неоднозначное лицо фандома.
с одной стороны, гений-имба, предавший все ценности; объективно аморальный человек, лишенный сострадания и норм, способный пытать людей безо всякой на то причины, очевидно имея наклонности садиста. стратег, манипулятор, решивший скинуть с себя оковы любых ограничений и норм. лжец, лицемер, актёр, прагматик, никогда не отвечающий на вопросы прямо и точно знающий, что способен стать совершенным, за что пойдёт на всё.

с другой стороны, травмированный войной и учиховским воспитанием ребёнок, у которого после подобного не имелось ни единого шанса вырасти нормальным человеком. переломленный и передавленный ожиданиями клана гений, пытавшийся хоть во что-то поверить - в волю огня, к примеру - но рано осознавший, что все ответы мира кроются в жестокости; мир держится на страхе и ненависти. а итачи в нём действительно совершенный, настоящий шиноби.

не социопат и не психопат, однако жизненный опыт и исключительная гениальность достаточно быстро искривили его личность и систему ценностей, вылившись в то, чем он стал. амбиции, вся жизнь театр, само-взваленный на себя крест.

при этой с самого начала противоречивой картине он, итачи, идеальная машина для убийств, никогда не хотел войны, помня её ужас, а потому был готов без сожаления убить сколько угодно людей — даже если это будет его семья — просто для того, чтобы предотвратить новую [очередную] войну, дав возможность людям оставаться глупыми, но хотя бы в мире [иронично, что его действия привели к к обратному - в поводу начать новую войну; воистину]. дело не в любви к конохе, но в искаженном непринятии войны как таковой [ведь шиноби созданы для неё и живут ею, не зная иной жизни].


дополнительно:
одна из самых вкусных братских драм в истории индустрии, стоит ли мне вдаваться в детали? подчеркну лишь, что итачи — это не светлый персонаж, он в самом деле страшный человек. просто даже у любого монстра [он не был таким рожден, его таким сделали, как оно всегда случается] имеется место для чего-то ценного, как бы оно не искажалось сквозь разбитые стёкла. для итачи саске — это правда единственный важный человек, которого он любил. ненавидел тоже [внутри учиха война, в первую очередь себя с собой], но любил всё-таки больше. просто учиха не умеют проявлять свою любовь и жажду внимания, особенно в сложившейся ситуации; чтобы не через боль, не через обоюдную фиксацию, не через садизм, аморальные методы, полный внутренний разлом и - как ни странно - исключительные результаты в итоге; радикализм, страсть, полная отдача - любовь и ненависть всегда в одной плоскости, со временем поглощая учиха и делая остальное неважным. иначе их не научили. иначе они не были бы учиха. существовать друг для друга, пускай даже через ненависть и полное испепеление как души, так и будущего. учиха всё равно нет пристанища, у них никогда не было будущего.

по нашему сюжету воскрешения во время войны не было, как и 2/3 событий в ней же [у нас много правок], мы выстроили её немного альтернативным образом, не меняя общей сути. но моя сговорчивость иногда поражает: с достойным игроком буквально что угодно сыграть можно. с удовольствием схожу в альтерантивы, реал-адаптации и ко, очень хочу детство [со всеми его клановыми особенностями бытия спартой]. готов проглотить морально мучительно жесткий и тяжелый учихацест, потому что не в чем винить. жести мне, короче.

люблю и умею писать с заглавными буквами, просто подстраиваюсь под моду. лицо, размер, тройка, вот это всё — мне плевать до тех пор, пока ты кормишь меня вкусными постами. кормишь достаточно активно, потому что реже поста в дней 10-неделю я не хочу. в ответ буду спамить на тему игры, музыкой, шутками, жрать стекло и просто носить на руках. я очень благодарный игрок, разве что о реале общаться да нытьё слушать не привык.

важно: аниме-филлеров про итачи не существует, в учёт идёт только манга и не-филлерные серии аниме [спасибо]. финала манги и боруто не существует также. в природе. вообще.
критически важно любить глубокие разборы персонажей и мира. примеры того, о чём я говорю: 1, 2, 3, 4, 5, 6.

пример игры;

От него никогда не требовали быть умным. Владеть стихией, показывать силу, подражать Итачи, пытаться догнать его — да. Думать — никогда, это не входило в предназначение и функции младшего, не такого талантливого — а значит, вообще не талантливого — сына. Саске никогда не говорили, что весь их клан могут вырезать; чем питался шаринган, что такое посттравматика (о ней никто вообще не знал), что свои могут убивать своих — не на страницах книг, не в семейном архиве, а по-настоящему. Никто никогда не предполагал, что Итачи... что Саске... что...

Саске не... Саске не... Саске не... не... не... НЕ. НЕ Не. Не. НЕ.

Шиноби всегда готовы к войне, самый сильный клан всегда готов применить свою силу. Это нормально. В теории каждый из них готов умереть — во имя клана и долга — в любую минуту, и временами на миссиях в самом деле (редко) умирали родственники, на похоронах которых приходилось присутствовать. Мальчишкой это воспринималось как... рутина? Ведь его учили, что это — нормально; что так бывает (если ты недостаточно силён), но пока есть семья, пока есть клан, пока есть сила, единство, воля и иерархия, пока ты крепок духом, пока любишь свою кровь — всё в порядке. Что у них, Учиха, всё по определению могло идти только правильно.

Но то, что сейчас происходило, не было правильным.

Саске не понимал, что произошло. Он знал — это смерти; весь район убит. Его семьи больше нет. Но знание — это не принятие, это не полка точного понимания, это... Мальчишка ещё десять минут назад планировал рассказать о своих успехах в школе матери. Отец, конечно же, не будет слушать, а нии-сана в последнее время дома не было, а особенно не было его для Саске, даже когда оба, казалось бы, находились совсем рядом. У него случилось хорошее настроение, куча энергии, запал; о, каким хорошим должны были стать остатки вечера и... во что обернулись всего за несколько минут. Что. Это. Что. Это. ЭТО. ЧТО?!

У него не оказалось времени на то, чтобы принять происходящее, чтобы сориентироваться, чтобы вникнуть, чтобы подумать, чтобы, чтобы, чтобы... Мир, пол, комната, в которой находился младший из их ветви Учиха, потеряли свою реальность. Все откатилось назад, стало шумным, подвижным, красным. Болезненным. Пропитанным смертью. Моментами ухода жизни; жаждой, мельтешением, чем-то еще в изобилии, чего понять в силу возраста и опыта пока не мог. Но запомнил. Саске вспоминал миссии, на которые Итачи соглашался его брать и... и.. всё это... походило, ощущалось, выглядело как одна из них. Отработано, быстро, слажено: так расправлялись с врагами, так зачищали, так избавлялись, так не оставляли шанса ни сбежать, ни увернуться. Это воистину могло восхитить — тем, насколько чисто исполнено; как шиноби, как бойца. Но Саске не восхищался, потому что это был его клан. А то был нии-сан. Его нии-сан, на которого он пытался походить, если не ровняться, то хотя бы прыжком дотянуться,  сделал это всё с... его кланом? Собственной семьей? Ото-сан и ока-сан? Они все... Это всё...

Резня. Скотобойня.
Небо залито кровью. Ею же залита земля.
Копошение болью отзывались в глазах, в руках, где-то внутри.
Саске не понял в первый раз, отрицал во второй, попытался закрыть глаза на третий, но картина повторялась из раза в раз, на каждом новом кругу Ада обрастая деталями. Отвратительными, мерзкими, скрупулезным, страшными, ужасающими.
От простой растерянности, непонимания и паники Саске перешёл в состояние, которое ранее не испытывал. Ему хотелось прекратить. Ему хотелось выдавить себе глаза, проткнуть перепонки. Ему хотелось бежать. Ему было страшно. Больно. Обидно. Странно. Д и к о . Ему не нравилось то, что происходило кругом; то, что не мог отвернуться; то, что нии-сан, которым он так восхищался, применил это восхищение для тако... это всё в самом деле сделал Итачи?

Прекрати.
Прекрати.

Прекрати.

ОСТАНОВИСЬ.

ХВАТИТ.

Казалось, что эта пытка — нет, мальчишка понял, что это не реальность; не реальность настоящего, но недавнее прошлое, зачем-то показанное ему едва ли не сотни раз — продлилась вечно. Казалось, что она никогда не закончится. Он не знал, когда начал кричать, когда плакал; когда у него закончились силы, когда единственной опорой стал пол. Сначала для колен, после — для рук, после — для щеки. Не знал, на каком кругу каждый_чертов_момент, каждый_чертов_крик_удар_звук отпечатался в мозгу, сколько бы Саске не пытался — судорожно, из последних сил — изолироваться или закрыть глаза. Это не прекращалось. Повторение одного и того же — единственного, чего он боялся, но о существовании чего (этого страха и связи_ не_догадывался) — стал его всем, потому что другое растерялось. Странно, что он не поседел. Странно, что не умер от остановки сердца. Учиха — это сила. Они живучие. Они питались болью, не так ли? Саске не понимал этого, не знал; его жизнь, кажется, являла и должна была являть противоположное, отличное от предыдущего. Но в момент потеряла... всё. Будь то ценность, фокус, знание, опору. Её же — опору — потеряло и тело, как и силы. Не сопротивляться, не пытаться прекратить, лучше бы даже не дышать, потому на это, казалось, его не хватало.

О том, что на самом деле прошло меньше минуты, мальчишка конечно не знал. Имело ли оно значение? Боль являлась болью независимо от того, реальна она или нет. О чём он прежде не знал тоже, чем и не захочет интересоваться. Ведь Саске жив. Он, чёрт подери, жив — это единственное, что стало понятным, когда комната вернулась к прежнему состоянию, когда реальность — что-то потерявшая — вернулась, буквально обвалившись поверх рухнувшего на пол мальчишки; обслюнявленного, в севшим голосом, изодранной глоткой, мокрыми глазами, разрушенным миром и когтями, стертыми до крови.

— Почему... — сначала тихо, потому что не хватало ни воздуха, не понимания. Отдышаться. Сомнений нет: это сделал нии-сан. Сомнений  в том, что все мертвы, у юного, но всё же шиноби, не имелось с самого начала тоже. Теперь картина понятна, ясна, кристальна читаемая, словно бы слезами Саске смыл кровавый налет, дав ему стечь, дабы рассмотреть. Он понял, почти принял (на это ему понадобился ещё какое-то время, подсознание объединилось с сознанием и ушло в изоляцию, дабы спасти себя) то, что случилось. Так бывало с миссиями. Так бывало в истории. Саске только не понимал, не мог найти причины... — ПОЧЕМУ? — громко повторил, сжимая кулаки и чудом найдя в себе силы для того, чтобы оторвать щеку от пола, кое-как подняв ни то лицо, ни то взгляд замутненных глаз на Итачи. — Нии-сан, почему... — слезы выплаканы; он бы заплакал ещё, но сейчас ни в голове, ни из глаз ничего не лилось. Сухо, внутри скрипело, шершаво, ужасно, что хоть кровью плюйся да увлажняй пересохший рот. Такой же кровью, как и та, коей пропиталась земля на всей улице. — Почему ты так поступил! — это был бы почти крик, если бы голос не съехал, ни то хрип, ни то звон; надорвался, и без того надломленный — это без сомнений.

Нужно собрать все силы и что-то сделать. Узнать, почему, узнать, что... нет. Ведь Итачи всех убил. Захочет убить и Саске? Если честно, то о подобном мальчишка думать не мог. Он вообще думать не в состоянии, пытаясь просто рассмотреть нии-сана, упершись в него не желавшим проясняться взглядом да щурясь, чтобы хоть как-то сфокусироваться на тёмной, казавшейся невероятно высокой фигуре на фоне ночного неба, что луной и звездами подчеркивало своим блеклым светом очертания теней мёртвых родителей и кидали тени во тьме. Итачи.

0

8

саске в поиске:

— naruto —
http://forumuploads.ru/uploads/001a/85/79/118/28326.jpg http://forumuploads.ru/uploads/001a/85/79/118/54777.png http://forumuploads.ru/uploads/001a/85/79/118/33500.jpg http://forumuploads.ru/uploads/001a/85/79/118/84965.jpg
прототип: original;

jugo [джуго]
человек с особым геномом, добровольный заключенный в логове орочимару, член "така"

"биполярный". страшное чудовище в самом не чудовищном человеке. диснеевская принцесса, вокруг которой поют и верно служат птицы да грызуны. диснеевская принцесса, которой вовсе не нужен монстр, ведь он сам себе является и этой ипостасью. человек с большим сердцем, чью плату за силу (не искал её вовсе, потому что она прокляла) — невероятную — невозможно ни отменить, ни погасить преждевременно. человек, которому для того, чтобы оставаться человеком, нужна клетка. человек, желающий мира и покоя, а потому сам пришедший в логово к тому, кто является воплощением антипода данных устремлений. человек, нашедший своё успокоение в цепях и камере, а отклик души в кимимаро. а после — в саске; сначала — как в замене того невероятного приятного светлокожего юноши, после — как нечто самобытное и независимое. как самая лучшая из клеток, в которую джуго с удовольствием переберётся, если за ним снова придут. а до тех пор джуго будет балансировать между человеком и чудовищем, кружа вокруг своей темницы, откуда не пытается сбежать и где заточен — снова — добровольно. добрая душа, от болезни которой нет лекарства даже у великого орочимару, столько раз поборовшего смерть.


дополнительно:
твоя жизнь никогда не была сахаром. хотелось быть частью мира, общаться и иметь связи, но странная природа — клан, клан, снова клан, наследие и ирония — не позволила тебе получить даже этого. всю свою жизнь ты, имея столь большой потенциал и огромное сердце, лишь вынашивал любовь в себе, выражая её каплями. когда мог. и не накапливал ненависть, ведь мир не виноват и, несмотря ни на что, прекрасен. в этом всём не важно, с чего у нас всё началось. важно, чем оно стало: ты нашёл свою самую надёжную и всегда сдерживающую клетку во мне; тьму, что способна поглотить и подавить твою собственную, дав возможность человеку оставаться собой и просто жить. стоит ли говорить, что за это ты готов сделать почти что угодно? что ты в принципе не ищешь зла, а потому склонен помогать, если к тебе без агрессии или угрозы? просто жестокость в нашем мире - это неотъемлемый элемент. потому помогал мне. и будешь помогать ещё. а я многое сделаю для тебя, ведь когда-то принял ответственность сначала за "змею", а после за "така". я для тебя — самый важный человек, а ты для меня — та тонкая нить причастности, что я могу в любой момент оборвать, но не делаю этого, потому что она ценна и не затягивает мне шею. думаю, в каком-то смысле нас можно назвать друзьями; или приятелями.

после войны я практически во всех вариантах развития событий вижу, что саске с джуго не раз пересекались, второй стал его самым верным спутником (после наруто, он последовал за учиха после снятия бесконечного). они вместе прошли через многое, повидали небывалое, делали невозможное и пограничное. зачастую ужасные вещи из лучших побуждений, но что поделать. мне бы хотелось, чтобы связь этих двоих окрепла. джуго ведь правда самый (имхо) светлый персонаж фандома, и нахождение монстра внутри него, как и искалеченного чёрного учиха рядом — это вкусный контраст и великолепное взаимодействие. глубина, что можно познавать и обсасывать. потому, если ты видишь потенциал и интерес к джуго, желаешь лучше понять его и развить, то приходи. пиши стабильно и качественно, а я отвечу тебе взаимной любовью. я очень благодарный игрок, люблю беседы на тему игры (только), умею упарываться и гореть.

пример игры;

Если ты избавляешься от своего прошлого, то будь готов к тому, что настоящее начнет чем-то заполняться. Кем-то. Избавление от старых связей непременно ведет к образованию новых, и так по кругу, бесконечно. До самого конца, пока ты не остался одним-единственным человеком в мире. Саске не стремился оставаться одним-единственным, но одному, в одиночку, в стороне ото всех — вполне. По крайней мере, сейчас. По крайней мере, на ближайшее время. По крайней мере, когда порешал со своими старыми связями и теперь, если так посмотреть, успел обзавестись... новыми?

У юноши не осталось ни сил, ни желания обдумывать всё это сейчас, будучи вымотанным, усталым и тяжелым, несмотря на облегчение по ряду долгое время мучивших вопросов. Он позволил бы себе нырнуть в свой внутренний мир, если бы знал, что в мире не осталось ничего другого; ничего другого, для чего требовалась бы сила. Однако Кагуя, воскрешения, вся эта война и её последствия — это наглядно показало, что шиноби — не предел мощи, угроза — настоящая — могла исходить вовсе не от самих людей, а потому Учиха понадобится ещё больше силы, ещё больше знаний, ещё меньше привязки к тому миру, в котором он существовал все эти годы. Ему всегда будет мало. Ему никогда не найдётся месте среди тех, кому достаточно и кто успел устать. Такова его деформация, установка, характер; таков его выбор, таково решение, принятое самостоятельно после всех манипуляций над его жизнью со стороны Итачи, Конохи, Орочимару, Обито, Мадары... Теперь он сам по себе, сам себе режиссер и судья. И потому не стоило, не имелось смысла открыть в себе то, что могло хоть как зацепиться за других людей. За Команду Номер Семь, за Итачи, за "Така". Ведь даже последние... последние, не задавая вопросов о глубокой натуре Саске, о его прошлом, да вообще не интересуясь — как и мир прежде — его историей, поддержали, пошли и заняли какую-то нишу в сердце нукэнина. Странную, неоднозначную, но юноша знал это чувство — когда не всё равно до той степени, чтобы беспокоиться на бытовом уровне, но совсем недостаточно, когда речь заходила о цели, ради которой можно не задумываясь переступить. Пока не поздно, пока это не нужно, пока ошибки не повторились, Учиха решил обрубить и здесь всё тоже.

Суйгетсу. Карин. Джуго. Наверное, Саске многое мог бы сказать о них. Если бы захотел. Если бы это было важно. Если бы это не стало укреплением того, что вполне можно было назвать тонкой, хлипкой, но связью. Нитью. Потому не сказал и не скажет, намереваясь выкинуть из памяти, сердца и нутра, сохранять в котором хоть что-то оказалось достаточно сложно: всё выпадало, а что не выпадало, то деформировалось. Ни то под проклятьем, ни то под сломанной личностью, ни то под решениями. И всё-таки. Ему правда надо идти.

Это уже и планировал было сделать, отчего-то не оттолкнув Карин сразу и позволив ей словно бы в последний раз прикоснуться к себе (как же это всеобщее помешательство раздражало и вводило в недоумение, если честно; какой-то чертов гротеск и преувеличение привлекательности, с которым Учиха приходилось жить и ловить саркастические реакции своего окружения, да и свои собственные). Ей было особенно много, что сказать, ведь эта девица так походила на Сакуру. В плохом, хорошем и никаком смыслах: обе отчего-то любили его, обе и чёрта о Саске не знали, на деле понятия не имея ни о его прошлом, ни о нём самом, обе готовы сделать и последовать почти куда угодно; обе были досаждающими, но полезными. И обе были разными. Никакой драмы — кроме Саске — в жизни Сакуры, и жизнь как единая драма, в которой Учиха стал закономерной фиксацией с понятной болью в жизни Карин. Джуго... с ним всё куда страннее, но понятнее. Даже понятнее, чем с Суйгетсу, чей ход мысли юноша так и не смог в полной мере понять. Да, если честно, даже не пытался. Ему всё равно. Это не было его целью. Его цель — смерть Итачи, после — месть Конохе, а теперь... теперь его цели с "Така" не пересекались. Саске один на один с собой. Стоило бояться. Ему или... миру.

Однако, когда Учиха ощутил себя стиснутым в объятиях, то даже как-то шире раскрыл глаза, немного удивившись. Это... неловко и странно, ведь на протяжении многих лет он не то чтобы часто обнимался. Тем более искреннее. Тем более прощаясь. Тем более... вот со всей этой предысторией. С Джуго, который тёплый, но вовсе не телом, а... душой. Странное ощущение. Секунда чего-то вздрогнувшего в Саске, какого-то момента удовлетворения и принятия, прежде чем всё вернулось на свои места. Но отталкивать никого не стал. Пускай возьмут это в качестве извинений. Ведь, каков момент: всех троих Учиха Саске пытался убить. Как минимум единожды. Каждого из них бросал. Как минимум единожды. А они всё равно остались с ним, имея возможность уйти. А они всё равно пришли попрощаться, даже зная, что сам нукэнин этого делать не намеревался.

Объятия разжались, дискомфорт спал. Наконец-то. Юноша усмехнулся, ненадолго прикрыв глаза, после чего отцепил от себя Карин, обошел Суйгентсу и спокойно двинулся дальше.

— Вы все, — однако, остановился спустя десяток шагов. Обернулся в профиль. На лице мелькнула невыразительная улыбка, — спасибо, -  после чего двинулся дальше, вскоре вовсе исчезнув благодаря своим техникам. Из поля зрения мира, к которому временно (?) решил себя не относить.

Учиха Саске умел улыбаться. Он просто не видел в этом тяги или повода. Однако с "Така", как и с Командой Номер Семь, это выходило проще, чем с другими. Выходило в принципе. Особенно с Наруто, особенно с Суйгетсу (этот водяной умел смешить, отрицать не стоило). Как бы холоден Учиха не был, сколько бы мир ему не безразличен, а когда-то давно — в самом начале — его сердце отличалось проклятой, но очевидной тягой к теплу, а ещё юноша неизменно не страдал аморальностью (вне своего короткого помутнения), какой хронически страдал даже Итачи. А, значит, улыбка — это те двери в мир, что открывались редко, но непременно несли за собой чуть больше, чем слова или постоянная эмоциональная взвинченность других. И подобно деликатесу на то и являлась исключением.

0

9

саске в поиске:

— naruto —
http://s9.uploads.ru/IUsCO.jpg http://s7.uploads.ru/GdAXx.png http://s9.uploads.ru/3e6Fk.png http://s5.uploads.ru/3bIze.png
прототип: original;

hozuki suigetsu [хозуки суйгетсу]
человек с особенным геномом, ценный подопытный орочимару, член "така"

хам с вызывающим поведением, высоким самомнением (уровня итачи, а?) и всяким отсутствием авторитетов. любитель похлебать воду, подействовать на нервы и надавливать на болезненные точки. многие описали бы суйгетсу подобным образом, что не является истиной в полной мере, но отчасти вполне соответствует действительности. суйгетсу в самом деле независим, знает себе цену и имеет некоторые (серьезные) проблемы с культурой, что вообще-то с его жизненной историей неудивительно. самооценка также весьма оправдана, ведь он силён, как и развитый инстинкт самосохранения, хотя порой водяной заигрывается и заходит дальше положенного. что, впрочем, быстро понимает, выкручиваясь. вообще умеет выкручиваться, страхов своих не отрицает, как и потребностей, как и наличия несогласия/собственного мнения; при необходимости, конечно, заткнуться может, как и встроиться в систему иерархии. несмотря на свою незавидную жизнь в лаборатории орочимару, не растерял ни характера, ни разума, будучи сообразительным по натуре, и даже умудрился сохранить свою мечту.


дополнительно:
кто-то говорит, что саске и суйгетсу друг друга ни во что не ставили и так далее, что им друг на друга всё равно, но я сразу скажу: с такой позицией категорически не согласен, мы не сыграемся. потому что у обоих имеются и высокая самооценка (хотя саске в этом плане приземленнее), и некоторые проблемы с доверием-связями, однако равнодушными друг к другу они не были ни в рамках команды, ни в рамках общей истории, развив под конец достаточно глубокие отношения. более того: суйгетсу являлся единственным, кто способен вызвать у саске улыбку на раз-два; просто так, т.е. без танцев с бубнами. да, своей временами зашкаливающей самооценкой и отзывами, но всё это просто потому, что такой игровой формат им обоим не скушен и необходим. они приятели, им не плевать друг на друга и в качестве команды они сработались великолепно, куда функциональнее N7; между ними имеется и иерархия, и некоторое доверие, и некоторая привязанность, и сохранение личной дистанции, что позволило и саске, и суйгетсу — добровольно, не вынужденно — рисковать своей жизнью друг ради друга. и если началось всё, в общем-то, с банальной выгоды, потребности и скуки, то закончилось на совершенно другой ноте. они признали друг друга и, чего греха таить, если бы саске позвал водяного в новые приключения, то тот бы пошёл. хотя бы потому, что это лучше нахождения с орочимару, которого водяной боялся и продолжает бояться. у саске проблемы с понимаем людей — спасибо, что вообще хоть на какой-то контакт выходит при всех его травмах, — в то время как суйгетсу прекрасно считывает людей, что здорово их дополняет и выстраивает не скучное, занимательное общение. не напряженное и сбалансированное для обоих, что каждым из по-своему ценится.

мы можем разыгрывать разные концовки аниме-манги, как и вносить множество не показанных в каноничный период ситуаций (серьезных и юмористических), как и сыграть в реал-альтернативах. и приключения в будущем, потому что я очень люблю "така" и уверен, что они не раз собирались после. в конце-то концов, мечты у суйгетсу не осталось, а потому и терять ему нечего, как и в жизни никого, кроме "така" да саске, по сути не осталось. насчёт формата постов договоримся (как и о прочем), при качественной игре для меня почти ничего не имеет значения.

пример игры;

Если ты избавляешься от своего прошлого, то будь готов к тому, что настоящее начнет чем-то заполняться. Кем-то. Избавление от старых связей непременно ведет к образованию новых, и так по кругу, бесконечно. До самого конца, пока ты не остался одним-единственным человеком в мире. Саске не стремился оставаться одним-единственным, но одному, в одиночку, в стороне ото всех — вполне. По крайней мере, сейчас. По крайней мере, на ближайшее время. По крайней мере, когда порешал со своими старыми связями и теперь, если так посмотреть, успел обзавестись... новыми?

У юноши не осталось ни сил, ни желания обдумывать всё это сейчас, будучи вымотанным, усталым и тяжелым, несмотря на облегчение по ряду долгое время мучивших вопросов. Он позволил бы себе нырнуть в свой внутренний мир, если бы знал, что в мире не осталось ничего другого; ничего другого, для чего требовалась бы сила. Однако Кагуя, воскрешения, вся эта война и её последствия — это наглядно показало, что шиноби — не предел мощи, угроза — настоящая — могла исходить вовсе не от самих людей, а потому Учиха понадобится ещё больше силы, ещё больше знаний, ещё меньше привязки к тому миру, в котором он существовал все эти годы. Ему всегда будет мало. Ему никогда не найдётся месте среди тех, кому достаточно и кто успел устать. Такова его деформация, установка, характер; таков его выбор, таково решение, принятое самостоятельно после всех манипуляций над его жизнью со стороны Итачи, Конохи, Орочимару, Обито, Мадары... Теперь он сам по себе, сам себе режиссер и судья. И потому не стоило, не имелось смысла открыть в себе то, что могло хоть как зацепиться за других людей. За Команду Номер Семь, за Итачи, за "Така". Ведь даже последние... последние, не задавая вопросов о глубокой натуре Саске, о его прошлом, да вообще не интересуясь — как и мир прежде — его историей, поддержали, пошли и заняли какую-то нишу в сердце нукэнина. Странную, неоднозначную, но юноша знал это чувство — когда не всё равно до той степени, чтобы беспокоиться на бытовом уровне, но совсем недостаточно, когда речь заходила о цели, ради которой можно не задумываясь переступить. Пока не поздно, пока это не нужно, пока ошибки не повторились, Учиха решил обрубить и здесь всё тоже.

Суйгетсу. Карин. Джуго. Наверное, Саске многое мог бы сказать о них. Если бы захотел. Если бы это было важно. Если бы это не стало укреплением того, что вполне можно было назвать тонкой, хлипкой, но связью. Нитью. Потому не сказал и не скажет, намереваясь выкинуть из памяти, сердца и нутра, сохранять в котором хоть что-то оказалось достаточно сложно: всё выпадало, а что не выпадало, то деформировалось. Ни то под проклятьем, ни то под сломанной личностью, ни то под решениями. И всё-таки. Ему правда надо идти.

Это уже и планировал было сделать, отчего-то не оттолкнув Карин сразу и позволив ей словно бы в последний раз прикоснуться к себе (как же это всеобщее помешательство раздражало и вводило в недоумение, если честно; какой-то чертов гротеск и преувеличение привлекательности, с которым Учиха приходилось жить и ловить саркастические реакции своего окружения, да и свои собственные). Ей было особенно много, что сказать, ведь эта девица так походила на Сакуру. В плохом, хорошем и никаком смыслах: обе отчего-то любили его, обе и чёрта о Саске не знали, на деле понятия не имея ни о его прошлом, ни о нём самом, обе готовы сделать и последовать почти куда угодно; обе были досаждающими, но полезными. И обе были разными. Никакой драмы — кроме Саске — в жизни Сакуры, и жизнь как единая драма, в которой Учиха стал закономерной фиксацией с понятной болью в жизни Карин. Джуго... с ним всё куда страннее, но понятнее. Даже понятнее, чем с Суйгетсу, чей ход мысли юноша так и не смог в полной мере понять. Да, если честно, даже не пытался. Ему всё равно. Это не было его целью. Его цель — смерть Итачи, после — месть Конохе, а теперь... теперь его цели с "Така" не пересекались. Саске один на один с собой. Стоило бояться. Ему или... миру.

Однако, когда Учиха ощутил себя стиснутым в объятиях, то даже как-то шире раскрыл глаза, немного удивившись. Это... неловко и странно, ведь на протяжении многих лет он не то чтобы часто обнимался. Тем более искреннее. Тем более прощаясь. Тем более... вот со всей этой предысторией. С Джуго, который тёплый, но вовсе не телом, а... душой. Странное ощущение. Секунда чего-то вздрогнувшего в Саске, какого-то момента удовлетворения и принятия, прежде чем всё вернулось на свои места. Но отталкивать никого не стал. Пускай возьмут это в качестве извинений. Ведь, каков момент: всех троих Учиха Саске пытался убить. Как минимум единожды. Каждого из них бросал. Как минимум единожды. А они всё равно остались с ним, имея возможность уйти. А они всё равно пришли попрощаться, даже зная, что сам нукэнин этого делать не намеревался.

Объятия разжались, дискомфорт спал. Наконец-то. Юноша усмехнулся, ненадолго прикрыв глаза, после чего отцепил от себя Карин, обошел Суйгентсу и спокойно двинулся дальше.

— Вы все, — однако, остановился спустя десяток шагов. Обернулся в профиль. На лице мелькнула невыразительная улыбка, — спасибо, -  после чего двинулся дальше, вскоре вовсе исчезнув благодаря своим техникам. Из поля зрения мира, к которому временно (?) решил себя не относить.

Учиха Саске умел улыбаться. Он просто не видел в этом тяги или повода. Однако с "Така", как и с Командой Номер Семь, это выходило проще, чем с другими. Выходило в принципе. Особенно с Наруто, особенно с Суйгетсу (этот водяной умел смешить, отрицать не стоило). Как бы холоден Учиха не был, сколько бы мир ему не безразличен, а когда-то давно — в самом начале — его сердце отличалось проклятой, но очевидной тягой к теплу, а ещё юноша неизменно не страдал аморальностью (вне своего короткого помутнения), какой хронически страдал даже Итачи. А, значит, улыбка — это те двери в мир, что открывались редко, но непременно несли за собой чуть больше, чем слова или постоянная эмоциональная взвинченность других. И подобно деликатесу на то и являлась исключением.

0

10

неактуально;

джеймс в поиске:

— the wizarding world —
https://i.imgur.com/anjZCLJ.jpg  https://i.imgur.com/qxYZKqE.jpg
прототип: whoever red-headed & beautiful;

lily evans [лили эванс]
студентка/стажёр в мунго/домохозяйка/мать/борец за свободу - кто угодно в зависимости от выбранного нами таймлайна

the kinks - all day and all of the nightКогда Поттер видит Эванс, у него подкашиваются ноги (некоторые другие части тела совсем не подкашиваются - скорее наоборот, - но сейчас не об этом). Ещё у Поттера в таких ситуациях начинают трястись руки - она его выводит, бесит до ужаса, вгоняет в исступление, вымораживает, сводит с ума, доводит до безумия. Он уже и не знает, что с этим, сука, делать: самое ужасное, что от неё никуда не денешься, она везде, с этим своим приторным медовым запахом, этой своей беззаботной улыбкой, выражением своих зелёных, ведьминых глаз, в которых прямо-таки написано «даже не представляешь, Поттер, насколько мне похуй». На каждом занятии она тянет руку: в мае окна во всех классах открыты, сквозь форточку дует ветер, и блузка на округлившихся формах Эванс так заманчиво извивается под его порывами... - на этом моменте у Поттера уже обычно двоится в глазах; он не понимает, кто его бесит больше - эта поганая, с-ума-сводящая Эванс, или он сам, который никак не может забыть о ней, забыть её, отвязаться, найти себе другое развлечение, кроме как вздыхать по сраной отличнице. Да, чтоб вас, он уже и не вздыхает, и никакая это не отдышка, он задыхается при её виде, рубашка не даёт сделать вдох, а красно-жёлтый галстук жгутом стягивает горло - и это всё она, стоит только попасть ей в поле зрения (будто, Поттер, ты не думаешь о ней в те короткие минуты, когда её, блядь, не видишь).
Но самое кошмарное в этой ситуации то, что Эванс, похоже, действительно похуй - именно поэтому она Эванс, а не Лили, или уж хотя бы приторно-сладкое «золотко». Поттер не привык к отказам, они ему сродни пощёчине, хлёсткой такой, чтоб весь Большой Зал слышал, хуже может быть только... Да ничего хуже быть не может; Поттер ломается, будто академик над неразгаданным уравнением, пытаясь узнать, откуда у Эванс столько нахальства и наглости, столько внутренних сил и выдержки, чтобы не сдаться под этим накалом - как можно быть такой безразличной? И ладно бы она отвечала хотя бы как-то на его полу-истеричные выходки, но нет: она молчит/проходит мимо/игнорирует/ притворяется слепой/проваливается под землю - использует все возможные методы, чтобы не просто  в очередной послать Джеймса нахуй, но и выставить его идиотом перед всеми, кто оказывается счастливцем и лицезрит очередную сцену признания (домогательства?) своими глазами.
Поттеру кажется, что он сходит с ума.
Кажется, Поттеру не кажется.


дополнительно:
Пожалуйста, почувствуйте то, что чувствую я, приходите ко мне, я заиграю вас до смерти; всё, что нужно от вас - адекватность (ну и пример игры, чтобы точно сойтись во вкусах). Обговариваемо, в принципе, всё, я настоятельно прошу вас сохранить только вот эту бешеную атмосферу, которую попытался отразить в тексте выше, а как её оформить сюжетно - это мы с вами уже придумаем. Я не потребую от вас дюжей активности, поскольку сам не могу ей похвастаться, играть будем так, как позволят время и обстоятельства. Я не потребую от вас, в принципе, ничего другого - приходите, умоляю, вам очень понравится! Готов поделиться задумками/хэдами/фанфиками по теме, которые позволят вам загореться идеей так же, как мне. То, что кажется до ужаса заезженным, избитым и исписанным, на глассе можно оживить так, что выйдет лучше оригинала. Не проходите мимо - не пожалеете!

пример игры;

Эдвард никогда и не знал, что такое возможно, но в эту секунду был полностью, неоспоримо уверен, что он страдает от какой-то нечеловеческой (вампирской — если бы не ужасный контекст, Эдвард посмеялся бы над собственной шуткой) формы раздвоения личности, никогда доселе не проявлявшейся, но теперь показавшей себя во всей своей ужасающей красе: тот, кто прежде прятался под покровом из непроницаемого безразличия, пуленепробиваемого самоконтроля, небывалой по силе решимости быть чем-то большим, чем-то лучшим, чем Эдвард был на самом деле, — под всем этим прятался не просто монстр и даже не животное, а непонятное, сошедшее с ума бесконтрольное существо, принадлежность которого к какому-либо из известных Эдварду миров всё ещё оставалась открытым вопросом; существо, которое совершенно не ведает, что творит, забывает думать о последствиях, которое руководствуется даже не инстинктами, что ещё можно было бы простить, но эмоциями, при том самыми нелепыми, самыми человеческими — обида, злость, ненависть.
Вспышками, резкими всполохами света, но никогда не ослепляющими до той степени, чтобы к сознанию вернулась ясность мысли, в голове Каллена появляются резонные вопросы: «что ты делаешь?», «зачем ты её пугаешь?», «что и кому ты пытаешься доказать?». Мозг — при всём располагаемом арсенале возможностей лучшего, опаснейшего из хищников планеты — на эти вопросы отвечает с перебоями, совершенно избирательно, игнорируя то, что видится раздражающим фактором. Внезапно центром сосредоточения всех чувств Эдварда становится эта беззащитная девушка, стоящая в промозглой лесной темноте, но трясущаяся совсем не от холода, а скорее от ужаса, в который Каллен умудрился за недолгие полчаса её ввергнуть. Такой всеобъемлющий (и такой естественный) страх в её глазах возвращает его из потустороннего мира, где у каждого выбора нет своих последствий, где не нужно быть в ответе за любое движение, за любой свой шаг. Где можно делать то, что попросту хочется, а в данной конкретной ситуации — быть искренним, честным. А ещё не видеть трепещущий ужас на её лице.
На смену его безответственной, падкой на слабости версии приходит разумная — а потому постоянно сожалеющая, раскаивающаяся, но способная хотя бы как-то отвечать за собственные поступки часть Эдварда. Он вновь выходит из машины, смотрит на Беллу пристально, изучающе, стараясь всем своим видом показать отсутствие напряжения в своих движениях, сбавляя остроту накалившейся почти что добела атмосферы вокруг них, словно давая ей время осознать, что ничего страшного случиться не должно. Руки его больше не сжимаются в кулаки, на лице не застыла маска гнева или жестокого возмездия. Он вздыхает, как будто вся эта иррациональная неправильная в свой сказочности ситуация могла его утомить. Нет, усталости, он не чувствовал — попросту не мог, — зато теперь всё его естество захватило снедающее, будто давящее, буквально сжимающее сердце (если бы оно было) сожаление. Сожаление за всё сказанное и сделанное: за то, что не совладал с эмоциями, впервые за столько лет не сумев воспользоваться вышколенной, выдрессированной выдержкой, за то, что открыл ей тайну, которой не имел права делиться, которую она, должно быть, не заслужила знать. Но больше всего невыносимое сожаление (если бы это было возможно, в горле стоял бы ком) мучало его по той причине, что она ему не поверила. Вернее не так — она ему не доверилась. Разве мало было доказательств тому, что он заслужил веру? Разве — как бы то ни казалось на первый взгляд — делал ли он что-то плохое ей? Ради Беллы — да, ради Беллы, выходит, что уже и не раз, ради Беллы, похоже, Эдвард может свернуть голову незнакомцу (это не шутка), но зато за всё те недолгие часы, которые они провели вместе за последние месяцы, с её головы не упал ни один волосок. Ни стоит и упоминать, каких сил и стараний это в принципе Эдварду стоило.
— Не иронизируй, пожалуйста, Белла, — вздыхает, пропуская руку через бронзовые волосы, — убивать тебя никто не собирается. Я думаю, ты видела всё, что хотела. Теперь нужно отвезти тебя домой.
Эдвард ждёт, пока она вновь заберётся в машину — время течёт медленно, а он и не старается считать секунды, ведь торопиться им некуда, и Белла может собираться с мыслями (и храбростью) сколько угодно. Когда злоба окончательно отпускает, на своё место руководителя всех теперешних желаний и целей неспешно возвращается болезненная и абсолютно неправильная зависимость от её присутствия: не только физическая, теперь, вестимо, и эмоциональная тоже. Её сомнение глубоко его оскорбило и, похоже, отныне первостепенной его задачей окажется изменение образа её мыслей. Конечно, в том, чтобы пытаться убедить её в положительной коннотации как собственного образа, так и всего происходящего, не было смысла изначально, но Эдвард уж постарается сделать так, чтобы она — хотя бы — его поняла, увидела что-то... положительное в его поступках.
Как никак, они теперь были связаны — по воле судьбы, с халатного попущения Эдварда — общей тайной, от которой зависели жизни намного большего количества героев, чем те, кто присутствовал сейчас на лесной поляне. Белле только предстоит узнать, что одну смертельную опасность она в этот промозглый вечер сменила на другую, более страшную и опасную. Эдвард усмехается этой мысли, что выводит его из ступора.
— Я понимаю, что от моих слов вряд ли что-то изменится, но, честно, я не причиню тебе вреда, — в голове звучит предательское «ты постараешься», пока Эдвард вновь выруливает на ночное шоссе, — Белла, по крайней мере, здесь и сейчас, тебе бояться точно нечего, — говорит он и с шумом вдыхает заполнивший салон автомобиля её запах: такой сладкий, манящий, практически сводящий с ума, а потому — конечно же — ставящий её жизнь в зависимость от самоконтроля того, кто всего лишь полчаса назад с успехом продемонстрировал, как легко может его потерять.

Отредактировано PR (04-04-2020 15:50:10)

0

11

хината в поиске:

— naruto —
https://i.imgur.com/74t89m5.gif https://i.imgur.com/n16gCt1.gif
прототип: original;

hanabi hyuuga [ханаби хьюга]
человек, шиноби, главная ветвь клана Хьюга, потенциальная наследница [почему бы и да]

[indent] Наши отношения никогда не были правильными, такими, какие должны быть между сестрами. Любая мягкость в нашем клане - непозволительная слабость, которую я полностью переняла на себя, освободив тебя от этого бремени. И я совершенно не справлялась с той ношей, что взвалили на мои плечи. У тебя перед глазами был идеальный пример того, какой не должна быть наследница клана Хьюга, чтобы не получить осуждение со стороны нашего отца [чтобы соответствовать фамилии, не позорить её]. Один мой шаг в твою сторону, ты делаешь два назад, не позволяя нам стать ближе. Когда тебе это было не нужно, я нуждалась в этом больше всего, и это разбивало моё сердце, но я лишь продолжала улыбаться. Просто потому, что ты сохраняешь дистанцию, не позволяя управлять собой с помощью чувств. Младшая сестра, превосходящая старшую по силе, наш отец давно переключил своё внимание на тебя [на достойную, на ту, что вынесет всю жесткость этого мира]. Я бы сказала, что он сделал правильный выбор, потому что прекрасно знаю, насколько ты сильная не только телом, но и душой. Идеальная дочь, о которой мечтает каждый представитель великого клана; сестра, которой я могу гордиться. Просто тебе нужно было еще подрасти. Но отец готовил тебя чуть ли не с рождения, когда махнул на меня рукой, всё свое внимание он отдавал твоим тренировкам и твоему воспитанию. И вложенные силы не были потрачены зря.
[indent] Ты всегда видела мои старания, попытки стать сильнее, сбитые костяшки пальцев и в кровь ладони, синяки на теле от беспощадных тренировок... видела, и надеялась, что когда-нибудь я смогу прыгнуть выше головы, добившись того, чего желаю. Мне всегда не хватало мотивации, потому я часто опускала руки, когда у меня что-либо не получалось. До того, как Наруто позволил мне поверить в себя, до того, как я перестала оглядываться назад и уверенно решила идти вперед. Тогда ты была искренне рада за меня, но никогда не показывала своих эмоций, излишняя мягкость обязательно всё бы испортила. Спасибо тебе за это, твой суровый нрав сделал меня чуть жестче, я наконец-то могла стать той, кто не будет убегать от проблем, а станет решать их незамедлительно
[indent] Видя мою мягкость, ты не хотела быть такой как я, и я никогда не спешу осуждать тебя за это. Я была слабой и слабохарактерной, но я изменилась, а вместе с этим ты так и не впустила меня в свою жизнь. Между нами до сих пор сложные отношения, однако, теперь, делая шаг к тебе навстречу, ты всё же остаешься стоять на месте [не отстраняешься от меня, не отталкиваешь, но всё еще не делаешь ответный шаг навстречу]. Мы представительницы главной ветви, две наследницы, которые должны бороться за право возглавить клан, доказав свою силу. Несмотря на моё старшинство, у многих всегда возникали сомнения по отношению к моей силе [я стала гораздо сильнее, чем была и не перестаю развиваться, но ты тоже стала сильнее]. Нас вечно сравнивают, втягивают в эту борьбу и вынуждают отдаляться друг от друга. И делая шаг, я всё же хочу, чтобы ты тоже начала идти мне на встречу. Я планирую возглавить наш клан, когда придет время, потому что не могу перекладывать эту ношу на тебя, дорогая сестра, я знаю, как это сложно, удерживать в руках столь сложную структуру, и при этом оставаться собой. Я хочу для тебя лучшего будущего, которого ты и заслуживаешь.


дополнительно:
Основной привязки к сюжету делать не хочу, потому что мы можем отыгрывать разные возможные вариации развития нашего сюжета, клана и личных отношений. За основу пока берем послевоенное время [как раз Ханаби будет уже постарше, больший простор для фантазии]. Несмотря на то, что роль не самая популярная, я искренне верю, что ты найдешься, сестренка. Мне кажется Ханаби отличный персонаж, у которого есть что отыграть, и в стекло упасть, и в нечто более приятное/теплое. От себя могу обещать игру, любовь и всё причитающееся, приходи поскорее, нам нужно пополнять ряды клана Хьюга [не стоит отставать от Учиха], чтобы поддерживать должный уровень.

пример игры;

[indent] Один удар за другим, ладони с силой бьются о деревянную поверхность тренировочного манекена, стирая их в кровь. Но боли совершенно не ощущалось, потому что её мысли были заняты более важными проблемами, чем эти мелочи. Именно тренировки позволяют очистить сознание, подумать о том, что стоит делать и во что ввязываться не стоит. Всё просто, она никогда не умела сидеть на месте, ей нужно было занять свои руки делом, иначе чувства будут давит чрезмерно сильно. Чувство бесполезности в последнее время стало невыносимой ношей и даже она не может удержать его гнёт на своих хрупких плечах. Она до сих пор слишком слаба? Возможно и да, но это не значит, что она позволит себе сдаться. Очередная неудачная поисковая миссия, они так и не смогли выйти на след Саске, хотя изначально знали, что вероятность успешного поиска была ничтожно мала. Как ей казалось, даже малейший шанс на успех – достаточная причина, чтобы хотя бы попытаться. Наруто загорелся этой идеей, в надежде, что сможет найти своего друга, и все они опять дали ему ложную надежду, с которой он в который раз разочарованно высказывал свои мысли, что всё это было напрасно. Она была виновата, потому что отчасти сама настояла, что это правда необходимо. Хината понимала его боль даже лучше, чем он думал, и от этого ей становилось только хуже. Неужели она настолько бесполезна, что никак не может помочь? Снова удар, очередная попытка выбить из головы обременяющие мысли, и она устало выдыхает, стирая со лба капли пота. Облокотившись спиной о манекен, она сползает на землю, всего на мгновение прикрывая глаза. Хватает минуты, чтобы мысли вновь накрыли её с головой, не оставляя так нужного сейчас спокойствия. Устала, не физически, а морально и это привносило в её жизнь одно лишь разрушение. Так не свойственное ей, что этот дискомфорт буквально не давал ей спокойно дышать...
[indent] На душе сейчас была пустота, которая была хуже самых пагубных мыслей. Потому что в такой пустоте и рождается нечто, что впоследствии приведёт к чему-то очень нехорошему. Можно назвать это интуицией, потому что внутренний голос пытался предостеречь её от очередной ошибки. Ошибки, которую она никогда не сможет исправить!
[indent] Не удивительно, она снова ничего не может поделать, это было вполне ожидаемо. Но вместе с этим, не значит, что её это устраивало. Горькая улыбка отражается на её губах, и она с силой сжимает ладони, чувствуя, как напряжение до сих пор не отпустило её тело. Стоило взять себя в руки и не вести себя так, словно она глупая девчонка, способная только плакать в стороне, если всё пошло не совсем по плану. Это был вопрос, который нельзя было разрешить одними лишь мыслями/желаниями/надеждой/верой. Действия, конкретные, без лишних прелюдий, вот, что действительно могло хоть что-то изменить. Но пока не было и малейшей зацепки, с которой она могла бы наконец-то сделать шаг навстречу к такой важной для Наруто цели. Впрочем, как и всей деревни в целом.
[indent] Хината возвращалась в свою комнату, было уже достаточно поздно, поэтому коридоры были пусты, ночной стрекот цикад нарушал лишь шёпот где-то в стороне, и она невольно подслушала чужой разговор. Оказалась не в том месте, не в то время. Или же напротив, там, где должна была? Хината не была любителем выведывать информацию такими вот методами, но деликатно показав своё наличие, она лишь привлечёт дурные слухи со стороны соклановцев по отношению к себе же. Её и так обсуждают при случае на тему наследования главенства клана, новых поводов для сплетен давать совершенно не хотелось. Темой этого разговора стал змеиный саннин, который может быть сейчас на территории Страны Рек, потому что в близлежащих деревнях были замечены странные эксперименты, которые автоматически приписывали Орочимару. Это было странным, потому что по последним данным, он не покидал территорию Звука, она знает это наверняка, потому что их последнее задание как раз и было направлено на это. Но, возможно, именно поэтому они не смогли выйти на его след? Возможно… но также всё это может быть просто пустыми слухами, с которыми идти к Хокаге не было никакого смысла, ведь данные разведки по всем параметрам были точны на все сто процентов.
[indent] Очередной повод для размышлений.
И вместе с этим в душе зародилось сомнение…
Не это ли тот шанс, о котором она рассуждала не так давно?
Возможно, но что ОНА может сделать?
[indent] Вопрос так и остался без ответа. Она приняла душ, в попытках смыть с себя не только следы усталости, но и те мысли, что обременяли её душу, и с той же надеждой попыталась уснуть после. Было наивно полагать, что у неё это выйдет, потому что пару часов она просто ворочалась с бока на бок, пытаясь убить на корню те мысли, что не давали покоя. Неужели она правда обдумывала это, как нечто возможное? Глупо, даже для неё. Хоть она и член клана Хьюга, но не настолько сильна, чтобы у неё вышло сделать хоть что-то. Но, возможно, всего лишь убедиться в правильности полученной информации. Да, этого вполне должно хватить, чтобы наконец-то сдвинуть с мертвой точки поиски Саске.
[indent] Она приняла решение. Она обязательно о нём пожалеет, потому что ей не стоило ввязываться во всё это. Но только так она смогла уснуть, всего на пару часов, чтобы до рассвета успеть покинуть территорию деревни. Оставить записку о срочной незапланированной миссии, чтобы в клане не поддавались излишней панике, потому что это обязательно привлечет лишнее внимание. А после одиночная миссия, ведь только так она сможет заглушить то чувство, что болью отражается на сердце, и наконец-то стать полезной. У неё ведь может получиться, верно?
[indent] Ошибочно подумав, что она способна что-то изменить, в ней проснулась надежда.
Этого должно хватить, чтобы получить ту уверенность, которая начала засыпать в ней с каждым прошедшим днем.
[indent] Страна Рек. Деревня Такуми. Дорога заняла достаточно времени, чтобы у неё был шанс всё взвесить, но она так и не пришла к единственному верному решению, потому что все "за" и "против" слишком разнились. Если говорить начистоту, она не знала, что будет делать, если вдруг выйдет на нужную цель. Возможное нахождение здесь Орочимару означало лишь одно, Саске должен быть где-то неподалеку, шанс был небольшой, но он всё-таки был. Однако, встреча с саннином или же с его последователем не принесет ей ничего хорошего, она не настолько сильна, чтобы у неё был шанс противостоять им в любой из возможных стычек. Для начала она просто хотела убедиться в правильности той информации, что узнала, простая разведывательная миссия, не более того. Гораздо более верным было бы взять с собой друзей, так бы у неё было больше шансов, но несанкционированная вылазка по одной лишь догадке... она не стала подставлять их, потому что у этого решения могут быть свои последствия. И они точно будут совсем нехорошими.
[float=right]https://i.imgur.com/ZhpAeUN.gif[/float] [indent] Улицы деревни были полны народу, она добралась до неё в самый разгар дня и устроив себе небольшой отдых, в надежде, что немного восстановит силы после продолжительной дороги, решила просто осмотреть территорию. Они были здесь однажды по какой-то не особо серьезной миссии, сейчас она уже и не вспомнит, что именно было их целью. Но это было и не важно. Главное, что отчасти она помнила расположение всех важных точек в деревне. Активировав Бьякуган, увеличив свои шансы на успех, девушка начала искать хоть что-то, что может привести её к нужной цели. Странные потоки чакры, возможные эксперименты, о которых вели речь ребята, упоминая Орочимару, ну или просто малейшую зацепку. Пусто. Не было ничего, что могло привлечь внимание. Наивно было полагать, что такая незапланированная вылазка и вправду сможет вывести её на след Саске. Он слишком умен, чтобы не привлекать к своей персоне лишнее внимание, впрочем, Хината не та, кого он и вправду будет бояться, кого он и вправду будет ожидать найти у себя на "хвосте". Её появление здесь неожиданность даже для неё самой, поэтому отчасти это стало её козырем в рукаве, но он точно не приведет к победе.
[indent] Глупая девчонка, решившая влезть в чужие отношения.
То, что тебя не касается, не должно тебя волновать.
Но когда дело касалось Наруто, она не могла сидеть на месте.
Не хотела опускать руки, потому что дала обещание, что больше никогда этого не сделает.

0

12

неактуально;

саске в поиске:

— naruto —
http://forumuploads.ru/uploads/001a/78/6c/102/55981.gif http://forumuploads.ru/uploads/001a/78/6c/102/27432.gif http://forumuploads.ru/uploads/001a/78/6c/102/40326.gif http://forumuploads.ru/uploads/001a/78/6c/102/12173.gif

uzumaki naruto [узумаки наруто]
человек, шиноби, джинчуурики, полубо, солнце

ты всегда был глупым и принимал необдуманные, неправильные решения. которые, супротив законов логики и здравого смысла, срабатывали; не от своей стратегии, но от того, что заставляли других людей сиять. светиться изнутри. верить не в разум, но слушать сердце. со всей силой и огнём, данным солнцу, ты выжигал из других тьму, злобу и одиночество, забирая и приумножая её в себе — так, чтобы никому не передалось. ведь солнце, оно... просто светит и несёт жизнь; все боятся (точно знают, что момент настанет): когда-то оно погаснет (знаешь разницу между сверхновыми и черными дырами?), взорвётся, спалит землю, плюнет радиацией, но при этом продолжают ждать лета, чтобы искупаться в теплых лучах. сложное описание, да? я никогда не был мастером слов, знаешь ли. это ты у нас тот, кто языком чешет.

мы друзья; нет, больше: две стороны одного одиночества, одного жесткого мира, которому на нас было одинаково наплевать, хоть и по разным причинам. нас всегда окружала ненависть, мы всегда были облиты предрассудками и чужими опасениями, и в этом похожи как никто более. только причины, как и отношение к этому, у нас с самого начала разные. как и то, что мы намеревались делать с этим. я ступил и нырнул с головой, затягивая следом всё, что касалось меня. ты же отдирал это от других, с неустанным остервенением и верой, не позволяя утонуть никому, даже если это и значило, что тебе залезут ногами на плечи, загнав ещё глубже в болото. идиот. но ты же сильный, ты всегда выныривал. да, наруто? у тебя всегда найдутся на это силы, хах? нет?

на меня тебя всё-таки не хватило, как ни крути. мы прошли через конкуренцию, презрение, снова конкуренцию, снова презрение, непонимание, попытку убежать, поймать, снова конкуренцию, и снова, и снова, и снова... мы иначе не умеем, нам иначе не положено кармой, кажется. только я в карму не верю. ты мне правда друг, наруто, но я никогда не разделю те ценности, что ведут тебя. я не люблю коноху. я не держусь за нашу команду. я не нуждаюсь в семье и доме, где тебе рады. мои глаза не привыкли к свету, а проклятие моего клана — оно вовсе не в ненависти (не только в ней), ты ведь никогда не поймешь этого.

ты нашел своё место на земле, зацепившись в обществе, что тебя презирало; ты стал их опорой (пока обе стороны, по крайней мере, готовы обманываться, веря в это). а у меня места нет и никогда не будет, потому вне тебя, чёртового раздражающего солнца, у меня никакой связи не с миром осталось. и, возможно, когда-то мы снова столкнёмся, но по-настоящему; непременно столкнёмся, ведь я точно зайду слишком далеко в своих поисках себя. тебя вёл джирайя, меня орочимару. наверное, неплохое наглядное пособие того, к чему мы придём.


дополнительно:
— у нас игнорируется практически вся 4вш, т.е. вообще, т.к. в изначальные законы мира и здравого смысла не вписывается. война была, но под эгидой некоего реализма, без воскрешения всех трупов, каге и т.д. у нас действительно много правок, с ними придётся смириться. финал развернулся немного иначе, нулевого периода и боруто не существует. по не-единому таймлайну нам доступны альтернативные концовки, чтобы без слива героев и их мотивации. одну или несколько линий вести — это зависит от того, насколько мы упоремся игрой друг с другом. у меня очень много идей. особенно на пост-военку. альты по реалу и в принципе также ношу на руках. достаточно много охуенного уже было отыграно [к примеру], игнорировать или нет - решим.
— пожалуйста, умоляю, будь активным игроком, чтобы, скажем, по посту в неделю +-, а? я больше не выдерживаю ждать посты месяцами, особенно от ключевого для саске персонажа, не приходи, пожалуйста, спасибо. и будь грамотным: мне плевать на капс и размеры, вообще со мной договориться просто почти о чём угодно, если посты качественные, с должной отдачей героя, содержимым и ко. в свою очередь отвечаю тем же, будучи благодарным и очень активным игроком.
— любовь к трём китам: обоснуй, чувство юмора, дарк. психологизм, копание в персонаже, эстетика здравого смысла и всё такое — это то, без чего мы не сыграемся; как и в знание, что такое гиперфиксация да как она применима к стекольному тандему наруто-саске [не только у учиха беды с башкой, штош]. в свою очередь закопаю в теме, в стекле, в драмах и ко. только это и умею.
— общение о реале не интересует, а поспамить на тему игры, тематических мемов, юмора, фандома и прочего около-обсуждаемого — это yes please. оно мне критически необходимо, иначе как-зачем играть столь связанными персонажами? я люблю и умею упарываться по самое "ай". да хоть треш-фанон вместе читать и его же переигрывать в лучшем виде — вперёд.

пример игры;

а сейчас всё могло бы уже закончиться.
а сейчас наруто мог бы быть уже мёртв, его тело бы не вынесло; настала бы точка и для лиса, ведь там своя история с взаимосвязью, да?
а сейчас мог бы быть мёртв саске, просто вложив в это больше, чем позволяла сама природа, как и потому, что жить ему, в общем-то, незачем.
правда, ему незачем жить независимо от того, будет ли жить наруто. ведь и прежде они — ха, те, кто были ими до них — это проходили, не так ли? всё настолько плохо, что даже смерть не являлась спасением.
нет, вы послушайте.
вдумайтесь:
всё
настолько
плохо
что даже
СМЕРТЬ
не являлась спасением.
могло бы быть хуже?
вероятно, только начать сначала. вероятно, только продолжить жить.
хуже быть не могло, нет. невозможно.

могло быть лучше; что угодно было лучше. саске — умереть со своим кланом, став историей. не зная правды, не зная всей этой вечной погони, стёршей личность и мечты в нём; вы ведь понимаете, что у детей должны быть мечты? вы же не знаете, насколько показателен тот факт, что у саске, у ребёнка, её не было? ха? или умереть в схватке с итачи. победителем или проигравшим, но как всё в его жизни — во лжи. без войн, без божественной сложности, без безысходности, что принесло... то, что было после того, как саске в очередной раз не умер. проклятый, обреченный, неприкаянный учиха.
наруто же вырос бы простаком, кое-как уживался бы с курамой. тот бы либо вспыхнул, либо оказался бы снова запечатан, когда наруто помер. нормальным, влюбленным в сакуру, жаждущим признания, одиноким и не прошедшим через ад, что не имел выхода. может завел бы семью, может стал бы готовить рамен, да что угодно. их бы не затронул мадара, не случилось бы никаких инь-янь, вечных иллюзий. и этого в самом деле, без шуток бы не настало: война во многом развязалась из-за саске, в то время как из-за них обоих у кагуи получилось вернуться к жизни, что без них стало бы проблематичнее. как бы всё могло пойти иначе. ещё проще: случись саске просто вовремя умереть. хотя бы у одного из них была бы жизнь. в заблуждениях, но не более дурная, чем реальность.

в голове шумы, в голове пустота, ветер бьётся о стенки; одновременно с тем на каком-то ином уровне набито, переполнено. ничего не схватить, ничего не разобрать. гул боролся с тишиной. что вытеснит? как надолго? глаз, как и иные травмы, пульсировали, тянули, чесались и ныли, но какое оно имело значение. саске просто пялился в чёртово никуда и делая ровно.. ничего. он ведь мог бы убить наруто моментом ранее. мог бы убить и себя. даже если бы умерли в итоге непременно оба. и не вспомнили бы, вернувшись, чем и как кончили прежде. что, вот она, очередная масштабная ошибка саске? поздно ли браться её исправлять?

настолько закрылся в себе, навис, словно выключился, отключился, огородился, что даже не заметил, как наруто умудрился выползти. как сам умудрился откачнуться назад, немного присев с колен назад. как взгляд уставился ни то в воду, ни то сквозь узумаки.

"потому что ты мой друг".
тогда.
"потому что ты мой друг".
и после тогда тоже.
"потому что ты мой друг".
и сейчас.
снова. опять.
"потому что ты мой друг".
"потому что ты мой друг".
скулы напрягаются, зубы сжимаются, глаза, что видели дурно от травм и перенапряжения, немного прищурились, боль ощущалась, но словно без неё его и не было вовсе. а мог бы быть? смешная шутка. саске весь состоял из боли, пускай наконец выражается. в том её смысл.
"потому что ты мой друг".

— придурок, — больше ничего выжать не смог. достаточно агрессивно, мрачно и очень чётко. короткий мазок взглядом по этой чертовой руке, на которой удалось словить подобие фокусировки, а после поднялся по нему всему к лицу, к глазам. в этом поблекшем и тяжелом небе по прежнему что-то было. откуда, черт подери? зачем? для чего? это такая болезнь? саске настолько хорошо подходил на роль фиксации? узумаки настолько ненавидел свет в себе, что зацепился за человека, способного только и делать, что вытягивать его капля за каплей? желал поделиться? зачем ему это? зачем ему учиха саске? чего он хотел? получив чёртову сил, зачем держался теперь? это из-за страха? это из-за паттерна? отчего, почему, зачем?

казалось, они так и настыли на целую вечность. казалось, не хватало лишь дождя. учиха не знал, шёл ли он и пойдёт ли, да и какое оно имело значение, когда они и без того мокрые, потные, липкие, каким чудом вообще живыми-то умудрились остаться.

наруто настолько верил и настолько жил в "я пойду к, за, с тобой", что даже не врал в конечном счете. в конченом счете, похоже, даже не помнил и не знал, имелась ли у этого с самого начала причина, и теперь шёл чтобы идти. в академии, в логово орочимару, на чёртову войну. вероятно, что и на тот свет бы полез просто за тем, чтобы не потухшими глазами врезать кулаком и звонко заявить пресловутое "я твой друг". чтобы саске и там тошнило. чтобы саске и там не понимал, почему так вышло. чтобы саске и там не понимал, почему, не воспринимая дружбы, сам признал наруто своим другом. единственным. лучшим единственным другом. так ли это? узумаки ведь не врал. а учиха... невыносимо сильно хотелось сжать живое напротив сердце, и надавить так, чтобы заставить тьму сочиться из него, ведь она должна быть; а потом чтобы треснуло и распалось прямо в руке, став камнем. вернуть на место. чтобы тьма привела к рождению хаоса, и хаос выразил бы всё, что творилось в саске, и, и... учиха обманывал себя, что хотел этого. ведь не хотел ничего. никого. нигде. это страшнее любого проклятия. это хуже самой мучительной смерти. это даже не осязаемое внутри чудовище, что каждым из своим хвостом способно снести по деревне с лица земли.

— ты так одержимо следовал за своей дружбой, что даже не заметил, что твой друг сам обратился в чёрта, — на этом пустом лице, что научилось дышать под водой, лишь секундная ухмылка. не язвительная, как могло показаться, но совершенно отчаянная. она была бы извиняющейся, если бы не раздражение на безысходность от тупиковости, — наруто, — буквально прошипел.

— наруто, — и снова. глуше, шершавее.

— наруто-о. что, ч т о тебе от меня нужно, а? — многих пугал шаринган, что совершенно естественно для того, что строилось исключительно на мучениях и не несло в себе ничего хорошего. однако иногда глаза могли быть страшнее и больнее даже самой обезумевшей, самой развитой формы самых проклятых из них.

"ты даже внутри меня, прямо сейчас. как мне избавиться от тебя?"
руки болезненно впились в тёмные волосы на висках, сползли куда-то к глазам. не чтобы вытереть слёзы, которых не было. не чтобы утереть кровь. но для того, чтобы больно надавить на собственные глаза, выстроить ещё одну стену, не видеть и попытаться найти под ногами почву. того порядка, что прежде выполняла — безотказно — направленная, совершенно понятная ненависть.

"как мне стать как ты?"
скулы аж сводило от напряжения. подаваться бы сейчас собственной кровью. или каким-то чудом найти ещё чакру, чтобы всё-таки закончить начатое. или снова посмотреть в эти такие живые даже в тотальной выжатости глаза. никто не следовал, не шел за саске, не требовал от него так яро и настойчиво, как наруто узумаки. мальчишка-аутайдер, лузер и слабак, упертый до усрачки и наделенный наследственной чакрой, который по сути ничего о саске не знал, не интересовался его содержимым и... просто следовал. много говорил, но все свои слова пытался поддержать делом. получил удар? научится бить тоже. снова проиграл? будет учиться больше. ушел? найдет. ушел еще дальше? пойдет ещё дальше. сколько чертовых мыслей, сколько чертовых лет он потратил на учиха? настолько вырос, настолько далеко зашел, просто чтобы... чтобы... саске не понимал. не мог не раздражаться; как и признавался сам себе, что от части это качество, эта слепая и твердолобая верность, цельность в одной только одержимости, его восхищала. создавалось впечатление, что узумаки не всё равно ( по каикм-то своим причинам, естественно). что если бы не божественная история прошлого со всеми этими всплывшими связями-жизнями-чакрой, то аналогичная сила настоящего сама решила бы их связать, чтобы наступило точно также. чтобы саске никогда не смог освободиться, чувствуя этого придурка, а наруто всегда имел, куда тянуться в попытке ухватить, чувствуя этого чёртового мстителя. оба неприкаянные по-своему. может ли не восхищать? может ли не называться дружбой? в из нездоровом, с самого начала неправильном восприятии. что, впрочем, тоже лишь одна сторона медали.

"куда мне убежать?"

до боли в глазах, до внутренней тряски ни то от перенапряжения, ни то от кончившейся силы, ни то от досады, обиды, злости, незнания.
"зачем ты хочешь отдать мне весь свой свет?"

и странные ощущения от нахождения наруто так близко. нет, учиха не знал, что творилось внутри мальчишки, не знал его мыслей или чувств, просто ощущал некоторое... умиротворение. при том, что неизменно шел ко дну, до того оказавшегося лишь густым илом. успокаивало и раздирало ещё сильнее одновременно. но, наверное, всё-таки, в последнем непременно виноват не узумаки. он тоже жертва. они все.

"почему это происходит? для чего?"

наконец, когда времени прошло меньше, чем показалось самому саске, он глянул на узумаки сквозь пальцы, опустив одну руку в итоге, неизменно щурясь и заглядывая непозволительно глубоко: наруто не закрывался и позволял всему выставляться буквально на поверхности. для учиха.

— чего ты, чёрт бы тебя побрал, хочешь добиться? что тебе от меня надо? зачем. ты. меня. преследуешь? теперь.

"... признания? извинения? победы? смерти? прощения? я готов отдать тебе всё это, только оставь меня в покое. помоги мне исчезнуть навсегда. или иди к чёрту, потому что даже чертовы боги не смогли сделать этого".

может, наруто просто искал в саске помощи. может, пока ничего не осознал, чтобы следовать прежнему паттерну. а, может, после всего раскрытого и показанного у него ничего — знакомого и понятного — кроме этого паттерна не осталось. всё так сложно. так глупо. и именно это раздражало учиха более всего.

рука словно проигнорирована. но не откинула в сторону.

Отредактировано PR (Вчера 13:31:32)

0

13

на глассе очень ждут:

— final fantasy xv —
https://media0.giphy.com/media/eQgUEnW0ysQc8/giphy.gif
all cast
люди, боги, демоны, мрази

there is nothing either good or bad, but thinking makes it so
вы имеете уникальную возможность поиграть в то, чего нет, не было и никогда не будет, полностью [на 80%?] упуская сюжет ffxv. мы опираемся на полу-официальные сливы чернового сюжета versus xiii, интегрируем это с xv и добавляем своего; не имеет смысла переигрывать то, что уже использовано на консолях. итого: никакого добра, никакой традиционной для ff центровой любовной ветки, сказка с исключительно мрачным уклоном и элементами реализма [как планировалось в оригинале и как не свойственно для ff]. все мы [только мы?] помним слоган: this is a fantasy based on reality.


дополнительно:
как «фундамент» каста мы активные,  качественные, с пристрастием любим дарк и психологизм, насыщаем игру наркотическими приходами, диктатурой и люцифером. в общем всем тем, из-за чего оригинальных авторов попросили освободить своё место и закрыть изначальный проект. наш сюжет и мир основываются на [когда-то переведём, простите]: раз, два, три, четыре [если любите вики].

0

14

ноктис в поиске:

— final fantasy xv —
http://forumfiles.ru/uploads/0019/e7/78/1150/71354.gif http://forumfiles.ru/uploads/0019/e7/78/1150/91346.gif http://forumfiles.ru/uploads/0019/e7/78/1150/45333.gif

prompto argentum [промпто аргентум]
друг, соратник, источник жизни, не совсем человек

промпто и ноктис подружились ещё в детстве. промпто - молодой парень из простонародья, и он не способен в полной мере осознать трагедию, произошедшую в люцисе [в оригинальном сюжете]. но несмотря на это он всегда готов взвалить на свои плечи чужую ношу, чтобы облегчить долю соратников и поднять им настроение.

— официальное описание
я не... как ты оказался в моём окружении, как ты стал моим другом? как нечто столь живое и светлое, несмотря на прошлое и скрытых внутри демонов, сумело появиться в моей жизни? чёртов экстраверт, шумный, тактильный и, кажется, конкурирующий со мной в своём скрываемом чувстве неполноценности. в общем, звёзды явно пошутили, дав нам сойтись и сдружиться. ты меня временами раздражаешь, я тебя успокаиваю; ты делишься со мной своей энергией, а я даю тебе признание и мотивацию, каких ты не имел прежде, обладая весьма тяжелой судьбой. вот только не станет ли твоё прошлое тем, что заставит тебя отвернуться от нашей дружбы в настоящем? или может быть моя трагедия, повенчанная со смертью, утягивает слишком глубоко, напоминая тебе о собственной, забытой? или дружбе всё равно: она останется, несмотря ни на что? а как тогда на счет предательства, после него всё можно будет вернуть, если таковое случиться? мне плевать, кто и ты и откуда, а тебя доселе не беспокоили мои демоны, нависшие над человечеством. возможно, этому не стоит меняться. 


дополнительно:
я словно заявку на наруто написал, словил флешбэк, мне не стыдно
мы намеренно игнорируем вселенную ffxv и делаем акцент на черновых зарисовках versus xiii. наш сюжет и мир основываются на [когда-то переведём, простите]: раз, два, три, четыре [если любите вики]. следовательно, сюжет скорее авторский, нежели связанный с игрой. у нас мрачно, серо, грузно, грязно, двояко [ноктис очень дарковый и не светлый, стоит сказать с порога; промпто как образу с этим уживаться и учитывать при разработке собственного]. игрок требуется с головой, любовью к эстетической составляющей и грамотностью. в оформлении постов мы не привередливы, однако хотели бы видеть игрока достаточно активного: стабильно получать по посту в неделю - 10 дней [лично мне, а там ещё и другие желают сыграть] было бы хорошо. в общении ненавязчивые, реала избегаем, умеем и любим говорить-шутить на тему игры. в силу особенностей сюжета обсуждать много. очень много. пиши по всем вопросам.

пример игры;

Юлия Савичева - Корабли
ошибка. повторите попытку.
[отклонить]
ошибка. разрыв между фрагментами. ошибка.
фрагмент не найден.
ошибка.
[отклонить]
отсутствует окончание корневого кода.
ошибка.
[отклонить]
ошибка.ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка.
[отклонить]

глаза, открывающие и закрывающие миры, проникающие в самую его глубь, смотрели в... небо? в самом деле, над ними по-прежнему было небо. серое, затянутое тучами, что вот-вот и начнёт капать. зрение то и дело блурит, плывет, мельтешит, меняет контрастность, четкость, искривление, мекнет, гаснет и вновь зажигается. коды смешивались и маячили перед обзором, навязчиво выдавая окно за окном, призывая к реакции и действиям. вытесняли друг друга, меркли, выбивались пикселями. в той плоскости они оба распадались на частицы, рассыпаясь в тёмную пыль и медленно уходя в ничто. но, если честно, саске плевать на тот мир. в этом мире, единственно-реальном, он ощущал холодеющую руку брата, что сжимал из последних сил, лёжа потрепанным кровавым месивом рядом с ним. по-настоящему. под настоящим серым небом. ещё немного - и ощущая на своих щеках настоящие холодные капли. руки, капли, успокоение и смерть. ну вот и всё.

мы свободны, итачи.
мы оба теперь свободны.

потому что у них не было выбора. один слишком стёрт, а второй не желал быть возвращенным. остались только они, и не станет их тоже вместе. обоих. система осталась довольна, лишившись двух не подконтрольных учиха. учиха довольны и сами, лишившись себя.

саске из последних сил запустил принудительное закрытие всех окон, чтобы просто взглянуть на серое небо над собой, почувствовать капли на ресницах и коже, крепче сжать руку брата и, наконец, закрыть глаза. насовсем.

мы наконец-то свободны, нии-сан.

никакой перезагрузки не планировалось.
никакого включения. ничего экстренного.
жизнь должна была остановиться. совсем.
так, как саске того и хотел. как верно.
но... кажется, что-то опять пошло не так.
он жив. снова. опять.

внутри ничего. пусто. единая картина отсутствовала. ничего не видно, значит, глаза перевязаны, как и конечности вне контроля, сдерживались - в реальности. знакомое ощущение, но... плевать, если честно. меланхолично заглянут внутрь собственных кодов, тут же споткнувшись о мониторинг со стороны, и... хах?

- можешь даже не пытаться идти дальше, саске, - тот самый голос. обито. корень, значит? какая ирония. только память на месте, почему не стерли? не вся, но себя и своё прошлое осознавал полностью. они работали иначе. однако, ничего не говорил, продолжая молча пропускать собственные коды. в который раз... видоизмененные. кажется, вставленные заплатки перекрывали огромные разрывы и утерянные базы. собран по крупицам. словно бы оно саске нужно. меланхолия, пустота, сухая констатация ничего не значивших и никуда не ведших фактов. - тебя было слишком сложно собрать по частям, и чтобы выследить тоже попотеть пришлось, знаешь ли. так что прости, ничего личного, - да, как же, знал учиха этого ублюдка. косил под идиота, а сам... впрочем, не плевать ли? - сам понимаешь, что иначе тебя держать небезопасно. так себе история с корнем, в курсе же, сколько проблем нам доставил, а, ярэ-ярэ...

- зачем? - бесцветно отрезал, когда снова и снова последовали слова. интонация по ту сторону изменилось. - мы были нужны вам мертвыми. но я всё ещё здесь. снова.

- о, саске, не торопись. и слушай. мне предстоит многое тебе рассказать. [...]

и обито рассказал. не то чтобы правду, не то чтобы важную для саске, но этого хватило для того, чтобы дать ему возможность существовать. никогда более - из любви или ненависти, как прежде, никогда - не ради планки и персонального бога, но... потому что память учиха? потому что всё не должно быть задаром, потому что корень, дикий в своих методах и институционализме, по итогу существовал не просто так, имея свою цель и, так или иначе, поддерживая мир? саске это не слишком волновало - ни прежде, ни сейчас, однако частично перепрошитый, частично утраченный код, как и абсолютное ничто, нуждавшееся в заполнении хоть чем-то - на том и сошёлся. в конце-то концов, он был оружием. всегда, хах? миру нужно оружие. в конце-то концов, саске повезло: корню оказалось не под силу прошить его, стерев, как прежде. слишком много правок и модификаций пережил, слишком много оригинальны данных утрачено, слишком много структур порождено и замещено вирусом орочимару, адаптировавшемуся и преобразовавшемуся внутри тела - их традиционной корневой перепрошивки учиха бы просто не пережил, в то время как экземпляром являлся более чем ценным; теперь, когда итачи более не существовало, и подавно. а работа для такого как он найдётся всегда: по обе стороны мира.

кажется, что этот год длился целую вечность. или наоборот - пролетел одним днём. учиха пережил множество тренировок, обновлений и видоизменений, не слишком осознавая себя в этом. не слишком желая и не слишком имея возможность: вечный баланс между заданиями и нахождением под ни то вирусом, ни то химией, что позволяла пичкать себя больше, выжимать из себя больше, а лишним - словно оно в нём имелось - задаваться меньше. саске не чувствовал себя счастливым, не чувствовал себя на своём месте, вообще едва ли чувствовал, однако точно ощущал, что становился ещё сильнее, что в сомнительных занятиях получал ещё больше возможностей; привычный для него паттерн, даже если теперь не было того, для кого стоило прыгать ввысь. просто так. итачи некоторой частью оставался в нём, будучи поглощенным, а стать слабым - это не то, что оценил бы старший, всегда будучи самым сильным, поплатившимся за это всем. саске повторял. а ещё часть его, учиха саске, имелась в нём почти живая - в его сети, но за пределами этого тела. там же, где заключалось что-то ещё; очень важное. что, казалось, нет, точно, юноша отрубил. потому что уже попрощался. потому что вернулся к тому, с чего начал, узнав мир чуть шире своей правды да глубже в том дерьме, что прежде не замечал - какое ему дело было [оставалось]. в конце-то концов, между состояниями "миссия" и "химия-вирусы-сила" времени на то, чтобы чувствовать хоть что-то, не оставалось. для всего остального имелся хилый отпечаток итачи в собственной памяти, как и несколько искусственных замешенных пластов... ни о чём. а если тебе что-то не нравится, если чего-то не хватает, то просто создай свою собственную виртуальность, навести чужую или ворвись туда, куда не звали, оказавшись в совершенно незнакомом мире, с которым непременно предстояло справиться. ну дурно, а? для остального просто выйди на улицу, там нынче какие угодно услуги предлагали, для пустых и мёртвых внутри в любой из степеней.

про акацки саске знал. потому что итачи состоял в них. потому что собирал информацию о брате; тогда, теперь, всегда. корень также знал по акацки. о них, если честно, хотя бы по слухам мало кто не знал. учиха же... что же, его "некоторые знания" расширились благодаря обито, поскольку следующей миссией стали именно эти отпетые гении своего дела. другой-учиха сказал, что группировка крайне опасна, однако бывала прежде - в основном, всегда, так или иначе - полезна, сама того не зная: их методы радикальны, позиция в корню неверна, репутация отвратительна, влияние на общественное спокойствие и подавно, тем не менее, нестандартными путями они временами приносили прок, скорее будучи полезными, нежели наоборот. в той степени, чтобы корень не давил на их существование. теперь, однако же, что-то поменялось. саске не вдавался в подробности и попросил ограничить информацию, просто выдав ему цель. плевать он на них всех хотел; как они все наплевали на него, на итачи. 

"у него тоже риннеган, саске. два риннегана, потому никто не способен добраться до пейна. кроме тебя: твой риннеган естественнее в твоей генетике, а ещё у тебя есть шаринган. вот папка, вот то, на что он способен. твоя следующая цель, саске - это пейн. вне его нас интересует каждый член акацки. более других - хидан и кисаме", - про хидан слышал, тварь живучая и вирусная. кисаме... бывший напарник итачи? оказался бы полезен, учиха неизменно не хватало информации. принято. - "и, саске... у них с недавних пор усиленная охранная система. прими тройню дозу, модификация конечности ждет тебя завтра. не то чтобы я считал, что пейн размажет тебя с лёгкостью... а, впрочем", - дальше учиха не дослушал. плевать он хотел.


Deshi Basara - Hans Zimmer
Мужчина в тёмном длинном плаще-пончо с капюшоном бесшумно передвигался по ночной пустыне, ветряной и на удивление холодной. То здесь, то там виднелись занесенные здания. Ни то что-то на мотив древних строений Бангладеша, ни то занесенные южно-азиатские постройки, будь то монастыри или пагоды... тихо. Слишком тихо. Никого лишнего. Вернее, вообще никого: ничего удивительно, в такие места даже особенно изощренные самоубийцы залезть неспособны.

Саске пошевелил рукой, глянув на неё: пальцы слушались хорошо, имплантация прошла успешно, хоть Учиха и понимал, что ещё долгое время эта чертова жижа будет требовать от него потреблять всё больше. Итачи сгорел от чего-то подобного? Что же, ему повезло. У Саске так быстро не получится, да и не погорит вовсе: у него есть риннеган, он нужен живым, а ещё система не искривлена до той степени, как была у... он прищурился, продолжая сканировать окружение и использовать все свои рецепторы. Его преследовало странное ощущение. Знакомое присутствие, фантомное, призрачное, такое... да, странное. А ещё Пейн. Саске знал, точно чувствовал его след, свежий. Правка риннегана, сокрытие планетарного под песочным погребением - это то, на что тот способен. Один из Пейнов. Он нивелировал чужие прикрытия, при нём не выстроить собственную реальность и не перенести в неё. Однако кое-что про стратегию боя знал и...

Шесть.

Резко отпрыгнув в сторону, телепортировался с чёрно-фиолетовым едва уловимым хлопком, оказавшись у одной из песочных дюн, откуда в него и прилетел нейронный взрывной заряд. Не так просто. Больше нет. Саске вырос, а ещё потерял всякий страх. Танец на лезвии - это единственная форма адреналина, что щекотала его, заставляя зрачки расширяться похлеще, чем от той дряни, что из года в год менялась составом, но неизменно оставалась в крови.

Громкая, шумная, но не яркая - помимо вспышек, тонувших в песке - схватка, однако Саске справился.

Первое.
Ещё пять.

Настроившись на останки униженного тела, Саске рукой в перчатке запустил в него пальцы, считывая ими и обоими газами. Понятно. След есть, коннект есть, данные собраны, сетку поня... что за знакомая чёрная подкорка, знакомая и... Саске сильнее сжал пальцы, от чего остатки тела хрустнули и рассыпались. А? Чёрт. Ладно. Ещё пять.

Три прочих - здесь. Саске [не на раз-два, подустав] справится с ними, после третьего тела введя себе какое-то вещество, дабы не блюрило, а лёгкие функционировали как следует. Не чёрная, но тёмно-синяя светящаяся жижа, дающая обострение и полное освобождение о не-процесса; словно мертв, совсем, и есть лишь твое дело и адреналин. И видение всего этого мира как на ладони.

Осталось всего два, и Учиха точно знал, где... что? Куда?
Чёрта... Какого...
След исчез, заменившись чем-то другим. Чёрное, ползучее, очень широкое, подобное паутине. Песок осыпался, почернел, иссох, а потом... что? Все те здания, что были погребены,  оказались на поверхности, а то время как ночь откатилась до ранней стадии восхода. Запахло сакурой и... чёртовы красные цветы, лепестки периодически летели то здесь, то там, правда, рассыпаясь в черный пепел; ни один из них Саске так и не коснулся, словно бы уничтожаясь неким барьером. Оно и понятно: не допустит к себе вражеское.

"Усиленная охранная система, значит? Понятно.
Интересно."

Значит, если верить собственным ощущениям, опыту, информации и результатам сканирования, Учиха критически близко подошёл к основным телам Пейна, наиболее близким к центровой системе, и его перекинуло на тот самый охранный уровень. На то самое усиление, отдававшее чем-то... Он прищурился. Здесь был кто-то ещё. Незнакомый. Судя по странной густой наполненности - Кисаме?

Учиха осмотрелся, двинувшись на вымощенную площадку: ни то поле боя, ни то шахматную доску, ни то когда-то террасу. Кажется, здесь.

"Каждый из них уникален, Саске. Нужен нам живым, с читаемым корнем". Этот был с Итачи. Значит, силён. Очень. Вероятно, не основное тело Пейна, над которым Саске повозится, но всё же. Впрочем, если Пейн так силен, то зачем совершать эту... подмену? Призыв? Перетасовку?

Саске устроил руку на клинке под своим тёмным плащом-пончо, хмыкнул. Странное ощущение чего-то, что имелось внутри него где-то глубоко, но при этом буквально наполняло это место - сбивало, что раздражало. Позже разберется. Шаринган активирован до мангекё. После будет мутить, но Саске плевать; забудется. Он хотел этого боя - как понимание Итачи; он хотел поскорее добить это задание, а потом разобраться, что сбило его с основного курса. И вернуться к нему. Высокие - высочайшие - планки - это ему по вкусу. Вероятно, единственное, что по вкусу. Теперь.

"Погнали".

0

15

ноктис в поиске:

— final fantasy xv —
http://forumfiles.ru/uploads/0019/e7/78/1150/31832.gif http://forumfiles.ru/uploads/0019/e7/78/1150/31817.gif http://forumfiles.ru/uploads/0019/e7/78/1150/67043.gif

gladiolus amicitia [гладиолус амицития]
наставник, соратник, щит, необходимая наждачка

представители рода амицития уже многие поколения охраняют королей люциса и их владения. гладиолус является старшим сыном в семье. однако гладио и ноктис - не просто телохранитель и сюзерен, а верные друзья. гладио обладает невероятной силой и всегда готов уберечь своих друзей от опасности.

— официальное описание
подопечных не выбирают, друзей - вполне. ты признаёшь меня своим другом, но едва ли когда-то признаешь во мне короля, или заблуждение? тебе - вам, стольким поколениям - положено воспитывать, укреплять тело и оберегать своих королей, и ты не стал исключением. сквозь раздражение, сквозь мой дурной характер, сквозь все те странности и мистику, что имеют место быть в моей проклятой королевской семье, ты сумел стать мне наставником, сумел научить; другом сумел стать тоже, хотя мы вовсе этого не искали. ты тот, кто может ударить меня в лицо, высказать возражение [ты каждого дилера "луны" готов убить, не зная, что это дело рук моей семьи, хах?], обвинить в недееспособности и выразить протест - это позволено тебе, ты всегда будешь услышан. как и, пока ещё, остаёшься рядом, сколь бы далеко мой путь не отходил от трона инсмонии, всё заметнее покрываясь слоем крови и грязной магии. что мне нужно сделать, чтобы ты отказался от меня, гладио? ты сделаешь это когда-то? а если честно? возможно, ты готов принять не все мои пути; как на счет того, что мне предначертан: правда не испугает такого как ты? признайся, гладио, ты всегда видел мертвеца в моих глазах. потому и пытаешься растормошить, словно бы проверяя на наличие жизни внутри. как бы я хотел, чтобы однажды ты правда нашёл хоть такую во мне, о, каким открытием это бы стало. а пока, я повторюсь: есть ли черта, у которой ты становишься? до конца?


дополнительно:
мы намеренно игнорируем вселенную ffxv и делаем акцент на черновых зарисовках versus xiii. наш сюжет и мир основываются на [когда-то переведём, простите]: раз, два, три, четыре [если любите вики]. следовательно, сюжет скорее авторский, нежели связанный с игрой. у нас мрачно, серо, грузно, грязно, двояко [ноктис очень дарковый и не светлый, стоит сказать с порога; гладио как образу с этим уживаться и учитывать при разработке собственного]. игрок требуется с головой, любовью к эстетической составляющей и грамотностью. в оформлении постов мы не привередливы, однако хотели бы видеть игрока достаточно активного: стабильно получать по посту в неделю - 10 дней [лично мне, а там ещё и другие желают сыграть] было бы хорошо. в общении ненавязчивые, реала избегаем, умеем и любим говорить-шутить на тему игры. в силу особенностей сюжета обсуждать много. очень много. пиши по всем вопросам.

пример игры;

Юлия Савичева - Корабли
ошибка. повторите попытку.
[отклонить]
ошибка. разрыв между фрагментами. ошибка.
фрагмент не найден.
ошибка.
[отклонить]
отсутствует окончание корневого кода.
ошибка.
[отклонить]
ошибка.ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка.
[отклонить]

глаза, открывающие и закрывающие миры, проникающие в самую его глубь, смотрели в... небо? в самом деле, над ними по-прежнему было небо. серое, затянутое тучами, что вот-вот и начнёт капать. зрение то и дело блурит, плывет, мельтешит, меняет контрастность, четкость, искривление, мекнет, гаснет и вновь зажигается. коды смешивались и маячили перед обзором, навязчиво выдавая окно за окном, призывая к реакции и действиям. вытесняли друг друга, меркли, выбивались пикселями. в той плоскости они оба распадались на частицы, рассыпаясь в тёмную пыль и медленно уходя в ничто. но, если честно, саске плевать на тот мир. в этом мире, единственно-реальном, он ощущал холодеющую руку брата, что сжимал из последних сил, лёжа потрепанным кровавым месивом рядом с ним. по-настоящему. под настоящим серым небом. ещё немного - и ощущая на своих щеках настоящие холодные капли. руки, капли, успокоение и смерть. ну вот и всё.

мы свободны, итачи.
мы оба теперь свободны.

потому что у них не было выбора. один слишком стёрт, а второй не желал быть возвращенным. остались только они, и не станет их тоже вместе. обоих. система осталась довольна, лишившись двух не подконтрольных учиха. учиха довольны и сами, лишившись себя.

саске из последних сил запустил принудительное закрытие всех окон, чтобы просто взглянуть на серое небо над собой, почувствовать капли на ресницах и коже, крепче сжать руку брата и, наконец, закрыть глаза. насовсем.

мы наконец-то свободны, нии-сан.

никакой перезагрузки не планировалось.
никакого включения. ничего экстренного.
жизнь должна была остановиться. совсем.
так, как саске того и хотел. как верно.
но... кажется, что-то опять пошло не так.
он жив. снова. опять.

внутри ничего. пусто. единая картина отсутствовала. ничего не видно, значит, глаза перевязаны, как и конечности вне контроля, сдерживались - в реальности. знакомое ощущение, но... плевать, если честно. меланхолично заглянут внутрь собственных кодов, тут же споткнувшись о мониторинг со стороны, и... хах?

- можешь даже не пытаться идти дальше, саске, - тот самый голос. обито. корень, значит? какая ирония. только память на месте, почему не стерли? не вся, но себя и своё прошлое осознавал полностью. они работали иначе. однако, ничего не говорил, продолжая молча пропускать собственные коды. в который раз... видоизмененные. кажется, вставленные заплатки перекрывали огромные разрывы и утерянные базы. собран по крупицам. словно бы оно саске нужно. меланхолия, пустота, сухая констатация ничего не значивших и никуда не ведших фактов. - тебя было слишком сложно собрать по частям, и чтобы выследить тоже попотеть пришлось, знаешь ли. так что прости, ничего личного, - да, как же, знал учиха этого ублюдка. косил под идиота, а сам... впрочем, не плевать ли? - сам понимаешь, что иначе тебя держать небезопасно. так себе история с корнем, в курсе же, сколько проблем нам доставил, а, ярэ-ярэ...

- зачем? - бесцветно отрезал, когда снова и снова последовали слова. интонация по ту сторону изменилось. - мы были нужны вам мертвыми. но я всё ещё здесь. снова.

- о, саске, не торопись. и слушай. мне предстоит многое тебе рассказать. [...]

и обито рассказал. не то чтобы правду, не то чтобы важную для саске, но этого хватило для того, чтобы дать ему возможность существовать. никогда более - из любви или ненависти, как прежде, никогда - не ради планки и персонального бога, но... потому что память учиха? потому что всё не должно быть задаром, потому что корень, дикий в своих методах и институционализме, по итогу существовал не просто так, имея свою цель и, так или иначе, поддерживая мир? саске это не слишком волновало - ни прежде, ни сейчас, однако частично перепрошитый, частично утраченный код, как и абсолютное ничто, нуждавшееся в заполнении хоть чем-то - на том и сошёлся. в конце-то концов, он был оружием. всегда, хах? миру нужно оружие. в конце-то концов, саске повезло: корню оказалось не под силу прошить его, стерев, как прежде. слишком много правок и модификаций пережил, слишком много оригинальны данных утрачено, слишком много структур порождено и замещено вирусом орочимару, адаптировавшемуся и преобразовавшемуся внутри тела - их традиционной корневой перепрошивки учиха бы просто не пережил, в то время как экземпляром являлся более чем ценным; теперь, когда итачи более не существовало, и подавно. а работа для такого как он найдётся всегда: по обе стороны мира.

кажется, что этот год длился целую вечность. или наоборот - пролетел одним днём. учиха пережил множество тренировок, обновлений и видоизменений, не слишком осознавая себя в этом. не слишком желая и не слишком имея возможность: вечный баланс между заданиями и нахождением под ни то вирусом, ни то химией, что позволяла пичкать себя больше, выжимать из себя больше, а лишним - словно оно в нём имелось - задаваться меньше. саске не чувствовал себя счастливым, не чувствовал себя на своём месте, вообще едва ли чувствовал, однако точно ощущал, что становился ещё сильнее, что в сомнительных занятиях получал ещё больше возможностей; привычный для него паттерн, даже если теперь не было того, для кого стоило прыгать ввысь. просто так. итачи некоторой частью оставался в нём, будучи поглощенным, а стать слабым - это не то, что оценил бы старший, всегда будучи самым сильным, поплатившимся за это всем. саске повторял. а ещё часть его, учиха саске, имелась в нём почти живая - в его сети, но за пределами этого тела. там же, где заключалось что-то ещё; очень важное. что, казалось, нет, точно, юноша отрубил. потому что уже попрощался. потому что вернулся к тому, с чего начал, узнав мир чуть шире своей правды да глубже в том дерьме, что прежде не замечал - какое ему дело было [оставалось]. в конце-то концов, между состояниями "миссия" и "химия-вирусы-сила" времени на то, чтобы чувствовать хоть что-то, не оставалось. для всего остального имелся хилый отпечаток итачи в собственной памяти, как и несколько искусственных замешенных пластов... ни о чём. а если тебе что-то не нравится, если чего-то не хватает, то просто создай свою собственную виртуальность, навести чужую или ворвись туда, куда не звали, оказавшись в совершенно незнакомом мире, с которым непременно предстояло справиться. ну дурно, а? для остального просто выйди на улицу, там нынче какие угодно услуги предлагали, для пустых и мёртвых внутри в любой из степеней.

про акацки саске знал. потому что итачи состоял в них. потому что собирал информацию о брате; тогда, теперь, всегда. корень также знал по акацки. о них, если честно, хотя бы по слухам мало кто не знал. учиха же... что же, его "некоторые знания" расширились благодаря обито, поскольку следующей миссией стали именно эти отпетые гении своего дела. другой-учиха сказал, что группировка крайне опасна, однако бывала прежде - в основном, всегда, так или иначе - полезна, сама того не зная: их методы радикальны, позиция в корню неверна, репутация отвратительна, влияние на общественное спокойствие и подавно, тем не менее, нестандартными путями они временами приносили прок, скорее будучи полезными, нежели наоборот. в той степени, чтобы корень не давил на их существование. теперь, однако же, что-то поменялось. саске не вдавался в подробности и попросил ограничить информацию, просто выдав ему цель. плевать он на них всех хотел; как они все наплевали на него, на итачи. 

"у него тоже риннеган, саске. два риннегана, потому никто не способен добраться до пейна. кроме тебя: твой риннеган естественнее в твоей генетике, а ещё у тебя есть шаринган. вот папка, вот то, на что он способен. твоя следующая цель, саске - это пейн. вне его нас интересует каждый член акацки. более других - хидан и кисаме", - про хидан слышал, тварь живучая и вирусная. кисаме... бывший напарник итачи? оказался бы полезен, учиха неизменно не хватало информации. принято. - "и, саске... у них с недавних пор усиленная охранная система. прими тройню дозу, модификация конечности ждет тебя завтра. не то чтобы я считал, что пейн размажет тебя с лёгкостью... а, впрочем", - дальше учиха не дослушал. плевать он хотел.


Deshi Basara - Hans Zimmer
Мужчина в тёмном длинном плаще-пончо с капюшоном бесшумно передвигался по ночной пустыне, ветряной и на удивление холодной. То здесь, то там виднелись занесенные здания. Ни то что-то на мотив древних строений Бангладеша, ни то занесенные южно-азиатские постройки, будь то монастыри или пагоды... тихо. Слишком тихо. Никого лишнего. Вернее, вообще никого: ничего удивительно, в такие места даже особенно изощренные самоубийцы залезть неспособны.

Саске пошевелил рукой, глянув на неё: пальцы слушались хорошо, имплантация прошла успешно, хоть Учиха и понимал, что ещё долгое время эта чертова жижа будет требовать от него потреблять всё больше. Итачи сгорел от чего-то подобного? Что же, ему повезло. У Саске так быстро не получится, да и не погорит вовсе: у него есть риннеган, он нужен живым, а ещё система не искривлена до той степени, как была у... он прищурился, продолжая сканировать окружение и использовать все свои рецепторы. Его преследовало странное ощущение. Знакомое присутствие, фантомное, призрачное, такое... да, странное. А ещё Пейн. Саске знал, точно чувствовал его след, свежий. Правка риннегана, сокрытие планетарного под песочным погребением - это то, на что тот способен. Один из Пейнов. Он нивелировал чужие прикрытия, при нём не выстроить собственную реальность и не перенести в неё. Однако кое-что про стратегию боя знал и...

Шесть.

Резко отпрыгнув в сторону, телепортировался с чёрно-фиолетовым едва уловимым хлопком, оказавшись у одной из песочных дюн, откуда в него и прилетел нейронный взрывной заряд. Не так просто. Больше нет. Саске вырос, а ещё потерял всякий страх. Танец на лезвии - это единственная форма адреналина, что щекотала его, заставляя зрачки расширяться похлеще, чем от той дряни, что из года в год менялась составом, но неизменно оставалась в крови.

Громкая, шумная, но не яркая - помимо вспышек, тонувших в песке - схватка, однако Саске справился.

Первое.
Ещё пять.

Настроившись на останки униженного тела, Саске рукой в перчатке запустил в него пальцы, считывая ими и обоими газами. Понятно. След есть, коннект есть, данные собраны, сетку поня... что за знакомая чёрная подкорка, знакомая и... Саске сильнее сжал пальцы, от чего остатки тела хрустнули и рассыпались. А? Чёрт. Ладно. Ещё пять.

Три прочих - здесь. Саске [не на раз-два, подустав] справится с ними, после третьего тела введя себе какое-то вещество, дабы не блюрило, а лёгкие функционировали как следует. Не чёрная, но тёмно-синяя светящаяся жижа, дающая обострение и полное освобождение о не-процесса; словно мертв, совсем, и есть лишь твое дело и адреналин. И видение всего этого мира как на ладони.

Осталось всего два, и Учиха точно знал, где... что? Куда?
Чёрта... Какого...
След исчез, заменившись чем-то другим. Чёрное, ползучее, очень широкое, подобное паутине. Песок осыпался, почернел, иссох, а потом... что? Все те здания, что были погребены,  оказались на поверхности, а то время как ночь откатилась до ранней стадии восхода. Запахло сакурой и... чёртовы красные цветы, лепестки периодически летели то здесь, то там, правда, рассыпаясь в черный пепел; ни один из них Саске так и не коснулся, словно бы уничтожаясь неким барьером. Оно и понятно: не допустит к себе вражеское.

"Усиленная охранная система, значит? Понятно.
Интересно."

Значит, если верить собственным ощущениям, опыту, информации и результатам сканирования, Учиха критически близко подошёл к основным телам Пейна, наиболее близким к центровой системе, и его перекинуло на тот самый охранный уровень. На то самое усиление, отдававшее чем-то... Он прищурился. Здесь был кто-то ещё. Незнакомый. Судя по странной густой наполненности - Кисаме?

Учиха осмотрелся, двинувшись на вымощенную площадку: ни то поле боя, ни то шахматную доску, ни то когда-то террасу. Кажется, здесь.

"Каждый из них уникален, Саске. Нужен нам живым, с читаемым корнем". Этот был с Итачи. Значит, силён. Очень. Вероятно, не основное тело Пейна, над которым Саске повозится, но всё же. Впрочем, если Пейн так силен, то зачем совершать эту... подмену? Призыв? Перетасовку?

Саске устроил руку на клинке под своим тёмным плащом-пончо, хмыкнул. Странное ощущение чего-то, что имелось внутри него где-то глубоко, но при этом буквально наполняло это место - сбивало, что раздражало. Позже разберется. Шаринган активирован до мангекё. После будет мутить, но Саске плевать; забудется. Он хотел этого боя - как понимание Итачи; он хотел поскорее добить это задание, а потом разобраться, что сбило его с основного курса. И вернуться к нему. Высокие - высочайшие - планки - это ему по вкусу. Вероятно, единственное, что по вкусу. Теперь.

"Погнали".

0

16

лэйси в поиске:

— pandora hearts —
https://66.media.tumblr.com/403d2b7defd64eda4563b9bc317f25f4/tumblr_piseplh2hf1ru6mrjo2_400.png https://66.media.tumblr.com/aa58e277820cf930332ab29f201a8941/tumblr_piseplh2hf1ru6mrjo4_400.png
прототип: original;

alice baskerville and will of the abyss [алиса баскервиль и воля бездны]
человек, ныне цепь - черный кролик // оболочка для ядра бездны - воля бездны

[indent] Алиса и иная Алиса... вы порождение ненормального - больного - эксперимента; с одной [моей] стороны - не желания оставаться в одиночестве, оставив после себя хоть что-то, что непременно будет жить; с другой [леви/глен] - открыть для себя иную сторону Бездны, подарив ему телесную оболочку. Но в страхе одиночества, когда на смертном одре я решила зацепиться за эту жизнь, наконец-то найдя причину для того, чтобы задержаться здесь немногим дольше положенного - я обрекла вас на свой личный ад - одиночество, которое ждало каждую из вас. Единственное, что было даровано мной - это жизнь для вас обеих, о которой я молила, когда Бездна начала поглощать меня.
[indent] Алиса. На следующий день после моего падения у входа в бездну сидела маленькая девочка - Лэйси, думали они; но твои глаза дали понять - и близко нет. Ты стала членом семьи Баскервиль, а Освальд, ныне Глен, был единственным человеком, что заботился о тебе. Моё падение стало для него непосильной ношей, и тогда своё "прегрешение" он вымаливал вовсе не у небес, а у тебя, моей дочери. Ты тоже стала пленницей башни - отвратительной темницы, которая заставляет ощущать одну лишь тоску. Так нужно, твердили всё, а ты лишь наслаждалась редкими визитами того, кто тебя никогда не оставит. Твоё внимание привлек Джек, который, как и прежде [словно в иной жизни, ах да, так и было], стал частым гостем дома Баскервиль. Но у него были совсем иные планы, на тебя, меня, на весь этот прекрасный мир! Вместо тебя, ему нужна была Воля Бездны, Белая Алиса, которая искала лазейки в нашем мире с помощью твоего тела или же вернее сказать вашего...?
[indent] Воля Бездны. Ядро бездны, которое, как я говорила всегда, было живым, ему не хватало лишь оболочки. Теория Леви, которая нашла воплощение в практике. Ты стала оболочкой для чего-то большего, чем человеческий мир, чем Бездна, ты владычица того измерения, что не подвластно ни людям, ни богам. Однако, одиночество, что раз за разом вынуждало тебя приходить в реальный мир, через своё зеркальное отражение, к тому, кто стал тебе другом. Джек. Джек. Джек. Только он мог скрасить твоё одиночество, только он понимал, какого это, быть одной. На деле то всё вышло совсем иначе, да?
[indent] С желанием сбросить этот мир в Бездну, к моим ногам, тот мир, который был так любим мной, вашей матерью, Джек перестал различать безумие и реальность; мы все давно больны от этого прогнившего изнутри мира. Но ты, Алиса, не позволила ему сделать этого, когда убила себя своими же руками. И стала цепью - Черным кроликом, приняла обличье той цепи, что однажды принадлежала мне, какой был Оз - цепь, созданная Волей Бездны по настоянию Джека. Вся жизнь - это просто игра; когда каждая из вас боится одного и того же - одиночества, что преследовало вас на протяжении всей жизни. И это очередной шанс исправить то, что было сломано однажды.


дополнительно:
Несмотря на полное не пересечение в каноне, без игры не оставлю ни в коем случае. Для полета фантазии всегда есть ау, да отчасти с некими поправками можно что-то придумать и по фандому, конечно, было бы желание. Тяжелая судьба, много стекла [всеми любимая боль-драма], куда же без этого. Джек и Освальд также в вашем распоряжении, уверена, они будут рады утащить вас в игру с порога.
Пишу по-разному, размер, стилистика, легко подстраиваюсь под игроков - не проблема, определимся уже по факту чего хотелось бы, да что нравится.

пример игры;

Громкий грохот от сваленной тумбы, звук бьющегося стекла и ваза, встретившаяся с каменным полом, и оставившая после себя бесчисленное количество осколков; их не склеить, даже при особом желании, она не подлежала восстановлению. Должно быть дорогой подарок очередных гостей, выражающих своё почтение дому Баскервиль, а значит ничего страшного не произошло. Когда подол её платья случайно [ой ли?] задел хрупкое изделие, пустые коридоры залились задорным смехом, с которым она не спешила скрывать последствия своего веселья. Весело ведь, так чего хмуриться, портя своё прекрасное личико? В этом не было никакой надобности. Её не волновали последствия, не было ни страха, ни сожаления, не было абсолютно ничего, кроме желания привлечь к себе как можно больше внимания; и как следствие, доставить невероятное количество проблем, не только брату, но и всем, кто подвернется под руку. Всё это так волнительно, она всем сердцем предвкушает, что такое поведение Освальд не спустит ей с рук, даже если будет как всегда занят делами. Он всегда был занят, все всегда были заняты [кроме неё], пока она была заперта в своей башне, словно принцесса из сказок. И чтобы заранее не обнадеживать никого, стоит заметить, она была далеко не из тех "принцесс", которые ждали своего принца в надежде, что их спасут, она была готова сама примерить на себя доспехи, спасая свою душу, став храбрым рыцарем. Но ей не нужно было спасение, и она не была принцессой из сказок, она жила в этом мире, полном и радости, и боли, и вдыхала этот обжигающий воздух полной грудью; каждый вдох, словно лезвием ударял по легким, но как бы больно не было дышать, она ни за что не прекратит этого делать, по своей воле уж точно. А что уготовила ей Судьба, она знает и без того. Когда твоя жизнь предопределена с самого рождения, незачем цепляться за переживания, она и так знает, что ждет её в конце и когда этот конец настанет.
[indent] - Пусть только попробуют вернуть меня обратно, в глотку вгрызусь, а живой не дамся, - недовольства в голосе хоть отбавляй, когда она выбирается из потайного хода, найденного для очередных своих вылазок; совершенно случайно, еще около месяца назад, и никому не спешила сообщать о своей находке, ведь тогда его просто напросто перекрыли бы. Слишком тесно, пыльно, всё платье извозилось в пыли, паутине, грязи и, кажется, она порвала подол, когда зацепилась за что-то в тайных лабиринтах этого подземелья. Легкий чих нарушает территорию пустующего сада; пыль предательски забивает нос, заставляя недовольно морщиться. Выходить за пределы башни - первое нарушение; бродить по поместью - второе; третье - делать всё это в гордом одиночестве. Она любила нарушать правила, потому что правила -это лишь скучный список, который никак не может развеять её скуку. Из игры в «поймай меня!» всё медленно, но неизбежно перешло в так любимые Лэйси «прятки», и это растягивает её улыбку чуть ли ни до ушей, когда в глазах блестит искорка от предстоящей встречи. А она не сомневалась, что сегодня она произойдет, потому что всё всегда шло так, как того хотела девушка, и никак иначе. Быть на первый взгляд несерьезной, абсолютно не заботящейся ни о чем, и в тоже время слишком умной, чтобы манипулировать всем и всеми так, как это нужно было именно ей. Лэйси не была глупой, особенно тогда, когда это было необходимо, однако, и слишком развитый разум для девушки не приветствовался в нынешнем обществе. Проще быть такой, какой она предстает перед этим миром - легкой, невесомой, той, кого никогда нельзя поймать, если она сама этого не хочет.
[indent] - Какая досада, - она смотрит на подол платья, порванного чуть ли не до самих колен и старается вытянуть из себя искреннее сожаление, но не выходит. Просто потому, что платье, украшения, эти треклятые серьги, тянущие её к земле, этот подъюбник, мешающий двигаться так ловко и резво, как она любила. Весь этот мир - не её история, она всегда была где-то выше, потому что словно парила на незримых никому крыльях. Проще было скинуть с себя эту одежду, избавившись от ненужных ей рамок, но она не спешила этого делать. Брат будет не очень доволен, если она в очередной раз избавиться от одежды, оставаясь лишь в том, в чем можно находиться только в своей комнате. В этот раз она будет послушной девочкой, хотя бы в этом.
[indent] Направляется в сад расположенный в поместье, обширная территория - лучшее место, где можно прятаться от посторонних глаз. Скрываться от мира в лоне природы, что охватывает собой незримой заботой. Уходить совершенно не хотелось, потому что она жаждала, чтобы он скорее её нашел. Ждёт его с волнением и трепетом, присущей каждой девушке; с той романтичностью и трагедией, на которые только она была способна. Неспешно пробираясь по камням на неудобных каблуках, она недовольно качает головой, так ведь и упасть недолго. Поэтому, особо не думая, стягивает с себя неудобную обувь, бросая её куда-то в сторону и облегченно выдыхает. Никогда не любила эти туфли, они то и дело натирали ноги, доставляя большой дискомфорт. Поэтому лишь прощается с элементом гардероба и пробирается дальше, не чувствуя больше неудобства.
[indent] Прошло ровно три дня с того момента, когда она ждала его в своих покоях; целых три дня неоправданного ожидания; веры; надежды. Целях три дня, как служанка заходила к ней, сообщая, что господин Освальд просил передать свои извинения, и он снова не может навестить её. Целых три дня, как она запускала в бедняжку чашкой, наполненной прозрачной жидкостью, и отказывалась есть, не беря ни кусочка еды. Вот и сейчас, живот предательски заурчал, выдавая так нужные человеческому телу потребности. Но Лэйси была слишком горда, чтобы поступиться своими принципами, пускай которые менялись в зависимости от её настроения, но всё же. Смущенно уводит взгляд в глубь сада, пробираясь к любимому месту, где они часто с братом оставались наедине. Их особенное место, личное, укромный уголок, где никто не смел их тревожить. Освальд знал, где может найти её, когда её не было в пределах башни.
[indent] Устало падает на землю, настигнув нужного места, и оттягивая задернутый подол платья, скрывая испачканные землей ножки. Оказывается под кроной большого дерева, отсчет возраста которого давно перешел с годов на десятки, судя по его размерам. Прикрывает глаза ладонью, закрывая от ярких лучей солнца. Глубокий вдох, пахло свежестью, в примесь с цветами, многочисленное количество которых окружало поместье. Непередаваемый аромат, вызывающий неприятные ассоциации из прошлого.
[indent] «Неужели я и вправду должна буду куда-то уйти?» - детский голос, такой же задорный, как и сейчас. Стоило закрыть глаза, как воспоминания из далекого, давно забытого прошлого, закрались к ней в голову; выкинуть их можно, только вырвав с корнями. Несмотря на то, что прошлое её никогда не волновало, она ничего не хотела забывать. Маленькая девочка в пышном неудобном платье, с длинными темными волосами и красными глазами. Высокий статный мужчина со светлыми волосами и пронзительными фиалковыми глазами, которые заглядывали в самую глубь её души, вызывая одни лишь вопросы своими непонятными ответами на её весьма ясный вопрос, - «М-м-м, даже не знаю» - его голос на удивление мягок, словно они говорят о чем-то легком, незначительном, не важном, как бы не так, - «Но почему?» - наивно не понимающая, почему её алые глаза заставляют других обращаться с ней, как с ребенком, приносящем несчастье. И вот он ответ на её вопрос, но от этого не становится яснее.
[indent] «И что же тогда случится со мной?» - очередной вопрос, с которым она не пыталась оставаться без ответа. Ребенок, приносящий несчастье, словно метка, выжженная у неё на лице; клеймо, оставленное без её согласия или желания. И ответ, до сих пор вызывающий лишь горькую улыбку, в которой скрыта одна лишь боль, - «Ну-у-у. На этот вопрос ответить гораздо проще. Ты умрешь...» - Глен всегда смирял её этой улыбкой, в которой отражалась её смерть. Мурашки по коже разбегались каждый раз, когда она видела эту улыбку.
[indent] Отпечаток смерти, навсегда запечатленный на её лице, она не спешит убирать ладони со своих глаз. Выдыхает, после делая глубокий вдох, как слышит приближающиеся шаги. Усталость от воспоминаний снимает в тот же миг, словно их и не было; никогда. Ей не нужно открывать глаза, чтобы увидеть, кто именно решил нарушить её покой. Безмолвный хмурый принц, усталый выдох, когда он оказывается рядом, запах его парфюма, едва уловимый. Ей никогда не надоест эта игра, ведь игра и есть её жизнь.
[indent] - Три дня, Освальд, - с грустью, недовольством, и нескрываемой обидой, она произносит это так, словно это единственная проблема, которая может её волновать; но сейчас это та истина, в которой не стоит сомневаться. Убирает с лица ладонь, открывая глаза, которые привыкли к темноте, и сейчас солнце предательски слепит глаза, не позволяя ей разглядеть фигуру брата, - Я ждала тебя три дня назад, и каждый последующий, а ты так и не приходил...

0

17

ноктис в поиске:

— final fantasy xv —
http://forumfiles.ru/uploads/0019/e7/78/1150/96565.gif http://forumfiles.ru/uploads/0019/e7/78/1150/82577.gif http://forumfiles.ru/uploads/0019/e7/78/1150/60429.gif

ravus nox fleuret [равус нокс флёре]
один из наследников силы условного света, человек, военный, бывший принц, имперский агент

носить в себе кровь оракулов, которым не страшен огонь и для кого оно - пламя - стало магией и службой - не так-то просто, верно? бытие старшим сыном, будущим наследником, следующим королем, когда кругом так много проблем, а твоя семья, несущая службу добру, постепенно сгорает от чужой скверны, что поглощает в обмен на людское счастье - это не то, чего бы ты им желал, не так ли? тебе никогда не нравилось влияние титанов на мир, сила богов в нём, будь то чертов тёмный кристалл с чёртовыми люцисами, наследие-ноша оракула или погасшее вечно тёмное небо - это казалось тебе неправильным. как и то, что проходило в мире. и если сдать собственную страну империи, сфокусировавшись на иных, более важных и правильных делах - верно, то ты так и поступишь. так и поступил. идёт ли речь о праведности, о мести моей семье за косвенную смерть твоей матери, за накручивание ардином, за идейное уничтожение кристалла [прости, у тебя не получится, пока существую я; мне очень жаль], за мир во всём мире или за начало нового, не лишенного света, но лишенного королей со всеми их проклятиями - что руководит тобой, равус? у меня, знаешь, пока к тебе ничего личного; пока ты не причинил вред ни моему отцу, ни моей стране, ни моими друзьям. пока ты не тронул стеллу, что непременно дорога тебе [я ведь не убил её... ещё? уже?] тоже и чьё угасание причиняет тебе боль. но всё может измениться, если ты решить действовать. и тогда, равус, я не отвечаю за себя. а вот тебе за себя - придётся.


дополнительно:
мы намеренно игнорируем вселенную ffxv и делаем акцент на черновых зарисовках versus xiii. наш сюжет и мир основываются на [когда-то переведём, простите]: раз, два, три, четыре [если любите вики]. следовательно, сюжет скорее авторский, нежели связанный с игрой. у нас мрачно, серо, грузно, грязно, двояко [в нашей интерпретации антагонистом скорее является ноктис, в то время как равус на старте ближе к позиции протагониста]. игрок требуется с головой, любовью к эстетической составляющей и грамотностью. в оформлении постов мы не привередливы, однако хотели бы видеть игрока достаточно активного: стабильно получать по посту в неделю - 10 дней [лично мне; ардин  о ч е н ь ждёт равуса, для него это один из центральных и наиболее интересных персонажей, потому он также хотел бы видеть не менее поста в неделю-две, иначе подостывает; регису, если надумаете играть, и поста в месяц-полтора бывает достаточно]. в общении ненавязчивые, реала избегаем, умеем и любим говорить-шутить на тему игры. в силу особенностей сюжета обсуждать много. очень много. пиши по всем вопросам.

пример игры;

Со сном у Ноктиса всегда водилась странная, но всё-таки дружба: он спал много, часто, потому наверное и не вышло быть ни шумным младенцем, ни шумным ребенком, пускай он не лишен подвижности и подобия любопытства, что естественно для всяк пришедшего в мир и познающего его. Наверное, Ноктису просто нужен сон [во снах не больно], много и часто, ведь бывало же такое? Вовсе он не ленивый, просто поток его энергии лился ни то сквозь мальчишку, ни то сразу по двум направлениям, ни одно из которых он не в состоянии прекратить. Оттого, бывало, впадал в состояние дрема молча, мирно и без шума, после просыпаясь аналогичным образом. Иногда трудно было уловить разницу между бытием во сне и вне его, ведь ты всё равно есть, какая тогда разница в самом деле, но в его случае оно и к лучшему. Уж точно было. До недавнего времени.

После того нападения, что — поговаривали, временно — лишило ребёнка возможности полноценно передвигаться, сны перестали быть бесформенными, ни о чем, как положено детям. Даже если Ноктис с самого начала не был лёгким, все же, природа не смогла лишить его достаточной доли нормального. Пока в голове не поселился тот страшный, ужасный образ напавшего на него существа. Принесшего не только и не сколько боль, не только инвалидную коляску и физические лишения, но и кошмары. Теперь Нокт засыпал чаще, словно бы привыкнув, что там проще и понятнее, вот только нередко с того момента выходило наоборот — те глаза, кошмары, мириады подобных существ, а он... а что мог он? Желать проснуться, иногда с успехом делая это, а временами просто звать отца, чтобы тот своей сильной рукой с мечами развеял их подобно божеству или стене; его свет в ночи, дабы вернуться в иную ночь, из беспокойной в спокойную. Так Ноктису привычно, понятно и просто. А когда не выходило зацепиться за сильный образ отца, к нему являлась мать. Вообще-то, её ребёнок едва ли помнил, она в реальности не успела задержаться надолго, но в ином состоянии ласкала сына, кажется, даже иногда сидела у его кровати — Ноктис не знал насколько верил, что матери в самом деле не было, ведь ощущал её рядом. Снова: особенно с той самой ночи, пускай ночью она и являлась лишь условно, вообще-то будучи круглосуточной. Для света имелось электричество и кристалл, а ещё камины и огонь. В Люцисе все уважали чёрный, если кому-то не удалось его полюбить, слившись с ним. В мирном и процветающем Люцисе, или по крайней мере той его части, что занимала Инсомния.

Ноктис читал одну из подаренных ему давно книг, устроившись в инвалидном кресле. Он вообще-то способен перебираться на кровать самостоятельно, и даже несколько шагов — это ему под силу, прежде чем ноги подкашивались и в одной из них контроль терялся практически полностью. Однако, как и говорили врачи, не перетруждался; отец был грустный, а Королю не положено отвлекаться на грусть — на нём слишком большая ответственность. Потому врачей Ноктис слушал. В конце-то концов, ему и самому было немного грустно.

— А? — не сказать, что сон как рукой сняло, но голоса, особенно из-за спины, мальчик не ожидал, потому тут же проснулся [насколько мог] и оглянулся на его источник. Незнакомый, кажется. Точно не в замке. Точно не... да точно не, да. — Как вы сюда попали? — из естественного любопытства. Их замок окружен забором под напряжением и охраной, а если кого-то желали видеть, то предупреждали об этом. Во внешний мир Нокта выпускать не любили, он и сам не слишком тянулся, чтобы не создавать проблем, а о визите его не предупреждали.

— К-к... ак? — глаза раскрылись широко, удивлённо и не слишком понимающе, в то время как прикосновение по голове заставило проснуться со всем, немного уклонив голову [уже поздно, впрочем] да ошарашенно и с неизменным непониманием уставиться на незнакомца... представившегося незнакомца.

"Дедушка?" — серые в силу сонливости и обезвоживания глаза, обычно теряющиеся в оттенках сине-голубого с неравной долей темноты и, совсем редко, алой ярости, вмиг наполнились синевой, потому что ничего непонятно, очень странно, но интригующе. Опасно или нет — этого Нокт не знал, но ведь в замке не мог оказаться никто посторонний, а значит всё в порядке. Наверное. Он же ребёнок, чёрт подери, а! Только имени такого не помнил ни у одного из дедушек... В его семье никто не доживал до дедушек, долго вообще не жили; и этот факт пока не вызывал у юного ума ни вопросов, ни интереса — просто факт, пока не тяжелый и не обременительный. Мальчишка обычно думал о другом, хоть всё о таком же непонятном.

Очень неловкое поведение. Как тут не тушеваться.

— А? Чт... я не... — откровенно растерялся мальчик, в принципе будучи застенчивым, особенно с новыми или незнакомыми людьми, однако резко двинувшаяся коляска вынудила его поднять лицо, обернув голову на этого Ардина, а руками механически вцепиться в кресло, совсем скоро отведя взгляд от этого человека куда-то перед собой.

Это странно, но вся необычность перехода, туман, темнота — это вовсе не казалось Нокту неестественным. Не потому, что они жили в темноте, но потому, что подобные — отличные, но похожие — переходы случались с ним и прежде. Непроизвольно, во снах или фантазиях, но мальчишка не боялся. Не сознательно, по крайней мере. Если чего и стоило бояться, то это появления... тех. Демонов, чудовищ, что могли скрываться во тьме, а могли вылезли из самых неожиданных мест. Ноктис боялся их, мог бояться за отца, а ещё мог бояться, когда отец не приходил. Боялся по-простому и по-детски, при этом прекрасно зная — не по-детски — что принцу необходимо быть сильным. А осматриваться по сторонам, ни то с опаской, ни то любопытством, ни то сомнением — это пожалуйста. Он уже точно не сонный.

О том, как ощущался "дедушка", будет смысл поговорить после; позже. Дети ведь глупые, даже если наследные принцы, не принадлежащие самой жизни с момента рождения. Не так ли?

0

18

френчи в поиске:

[indent] — the boys —
http://forumfiles.ru/uploads/0019/e7/78/1326/53658.png
прототип: karl urban;

billy b*tcher [билли бутчер]
экс-федерал, примерный семьянин, пош-спайс нашего тесного вокально-эстрадного; вероятно, мистер самое большое хуйло во вселенной (в номинации homo vulgaris выходит победителем, забирая тыщу поинтов, гавайскую рубашку и пачку крепких пиздюлей);


заплати по счетам
заплати по счетам

вот и до тебя кара добралась

кто тебя любит и за что - раздел  риторики.

рожа у тебя кровожадная, глаза лгут дальше, чем видят, но одно к другому выходит обаятельно, и поэтому люди - игрушечки. в твоём понимании.
играешь в войну против ветряных мельниц.
погода на сегодня: порывистый ветер в направлении околосуицидальных фиксаций. ближе к концу недели обещает проясниться: предельно ясный пиздец, а ты пустил одного из американских любимцев на фарш à la maison.

ты пустил. мы пустили.

в итальянском семейном ресторанчике "тони сисеро" (est.1982), так что говори всем, что это болоньезе. ошмётки прозрачного? какой бред. на, убедись, попробуй, дебил-блядь,  а попиздеть мы все горазды.

так плохо, что даже хорошо, в экстазе под рукой находится цинковый чемоданчик и вдохновение. никаких белых флагов, только белым по черному - выебу вас, вы, пидарасы в трико, как только, так сразу.
входишь в нужные двери так робко и ласково, потому что с ноги. план - единственный. хуевый. любая повесть будет печальнее, чем эта, и всем всё давно известно. конец ломится через парадный и будет скоро, а ты, monsieur charcutier, ты сдохнешь. цианистый калий в желатиновой капсуле - благородная роскошь, и если мы делаем ставки, то ты просто сдохнешь как псина и в бешенстве. и мы за тобой.

все честно: ты потянул, а мы потянулись.

выбор между красной и синей устарел. все ставки на голубое, в ампулах. 
рейнер тебе объясняет: слишком долго мозолишь глаза. звездно-полосатая корпорация зла открывает охоту: мертвым или мертвым, пан или пропал, грязные ходы - в почете.
все горит голубым пламенем, в ампулах.

а ты - в пекло. и мы за тобой.


дополнительно:

http://forumfiles.ru/uploads/0019/e7/78/1326/88654.png

http://forumfiles.ru/uploads/0019/e7/78/1326/34678.png

без прелюдий, просто: очень надо б*тчера. мне надо, кимико надо, тому надо, этому - в общем, всем. заводы - рабочим, землю - крестьянам, пацанам - ну ты, короче, понял (тебя).
так надо, аж жмет; сидим с грустными лицами, хотим (тебя), ждем чуда (тебя)(как двадцать лет назад), верим (в тебя), надеемся (ты понял), предвкушая тихий движ  в стиле брекин-бед с элементами безудержной гомеопатии (в роли оциллококцинума - самопально разбадяженная ви в банке из-под тушенки), вмешательством запрещенных на территории рф организаций (злых, взрывных, террористических), а также роад-трип, задорные флешбеки и дикий флекс в телеге под творчество толика полено (по желанию).
приходи, силь ву пле (пожалуйста)!

пример игры;

легко представить, как кишки этого славного паренька болтаются с лампы под потолком.

воображение или образное мышление, так это называется. каждый раз ты, а точнее твой мозг, этот серо-розовый парень в коробке с человеческим формалином, он не работает в полную силу. за десять, двадцать или тридцать лет жизни ты точно имел дело с чем-то подобным, так зачем утруждаться?

просто подметить фрагмент и предположить самый вероятный, самый логичный исход.

теперь представь: ты стоишь в магазине. на часах начало второго ночи, ты в бегах, возможно, что твое лицо знает каждый коп или любой, даже самый вшивый супер родом из глухой алабамской задницы,  а ты стоишь в магазине, тебе всего-то и нужно, что пара мелочей да гребаные сигареты, и никаких проблем в списке.

никаких проблем.

и вот ты стоишь, и твоя, как говорят, подружка-супертеррористка, она держит в руках пару цветастых тюбиков, и перед тобой — касса, маленькая стойка с жевательными резинками, шоколадным батончиками, презервативами, — все, как полагается. а парнишка за прилавком, он совсем рядом — пара шагов и только руку протяни. но ты думаешь: оно тебе надо? да или нет? ты ведь в бегах и розыске, а значит — сама любезность. улыбайся, не трогай лишнего, держи рот на замке и все будет в лучшем виде.

никаких проблем.

но что делает этот парнишка за прилавком, эта мамина радость, этот бритоголовый дрочила? сперва — раскрывает свой рот. потом тянет руку под прилавок.

мозг, он додумывает все сам.

револьвер, ты чувствуешь его поясницей.

лучше бы тебе дергать рукой свои причиндалы, чем тянуться к чертовой кнопке: вот первое, что приходит на ум. ты в бегах и сама любезность — вот, как должно быть. не делай глупостей и не высовывайся, не привлекай лишнего внимания — проще некуда.

никаких проблем.

но этот парнишка, что же он делает?

все верно.

раскрывает свой рот.

— эй, попроси свою узкоглазую подружку не тянуть свои лапы к товару,  — вот, что он такое несет.

ошибка, ошибка, ошибка.

он настолько близко, что французик может разглядеть имя на бейджике — мелкий шрифт между пластинками замутненой временем пластмассы. вдоль кромки — маленькая трещина, она рассекает букву "д" ровно по середине. джо, вот, что там написано. имя проще, чем отнять конфетку.

и французик рассматривает этот потрепанный бейдж, этот выцветший прямоугольник из пластика с обозначением такого же бесцветного имени, и говорит: джо, мой новый друг, mon nouvel ami, ты, должно быть, что-то сказал, да я никак не расслышал. повтори, что ли, по-братски и seul à seul.

а джо повторяет.

его инстинкт самосохранения, стало быть, совсем ни к черту.

краем глаза  видно, как кимико оборачивается. черные ленты волос под капюшоном, они падают на лицо и глаза, в которых зарождается нечто. оно поглощает свет, как первобытная ярость или страх — кромешное, потаенное, давно забытое, от него стынет кровь в жилах и разгоняется сердце.

c'est magnifique.

elle est magnifique.

бесподобна, как прогулка по лезвию ножа.

кимико разжимает пальцы и фигурка с лицом патриота валится на пол. тишина, только он и треплется. звук отлетает от стен и врезается в уши, механическая запись —  скрежет тревожных сирен под белым светом  люминесцентных ламп.

теперь представь, как внутренности этого паренька болтаются под потолком. словно гирлянды или мишура, этот электрический, безжизненный свет, он будет играть бликами на влажной поверхности эпителиальных тканей сотнями задорных, приветливых огней.
воображение или образное мышление. вот, как это называется.

а этот парнишка за прилавком, этот джо, этот новоиспеченный придурок, он все никак не уймется. вы кто такие, говорит он, чтобы так со мной разговаривать, хули ты смотришь, я спрашиваю, расплачивайтесь и уходите, или я вызываю копов.

—  я серьезно, — говорит джо, — я не шучу, — говорит джо, и замирает, вытаращив свои бестолковые глаза.

он ждет, когда ты дашь заднюю. когда ты скажешь: спокойно, приятель, никто никого не хотел обидеть. на, держи, твои деньги и наши извинения. и ещё двадцатка сверху — в качестве моральной компенсации. вот, что он хочет услышать, когда держит руку на тревожной кнопке, словно она — чертов ядерный чемоданчик, чемоданчик судного дня. в такой ситуации ты — покорный болванчик, а он — сила и мощь мира сего. вот, как он о себе думает.

должно быть, ему это даже нравится.

карманный патриот в прозрачном пластике скрипит вдохновляющими речами.

сделаем америку великой вновь.

фанфары, фанфары, фанфары. рев аплодисментов. фанфары.

великая америка с великой второй поправкой. пистолет зудит поясницу, и каждый раз делая шаг или жест руками,  французик чувствует, знает: он тоже в одном движении пальца от начала конца.

кто круче: парень с огнестрелом или придурок с тревожной кнопкой? есть здесь хотя бы одна линейка?

— вы че, тупые или? — говорит джо.

люстра. аплодисменты. кишки. потолок. фанфары.

что, если  позволить кимико снести безмозглую, дурную голову джо?

что, если этот болван — язык без костей и кровь с перцем, — заткнется навсегда?

французик смотрит на кимико. её глаза, лицо, волосы. ногти без краски и цвета.

теперь представь, как соленый ночной бриз закручивает эти черные ленты в ласковом вихре. представь, как она слушает прибой, как блики воды отражаются в глазах цвета манящей бездны, играют в волосах или на коже.

ночь, луна. океан, он был бы ей к лицу.

— бери свою узкоглазку и проваливайте, — говорит джо.

нет, нет, нет. джо здесь ни при чем, о нет. все дело в ней.

она не плохой человек. ей не нужно проливать кровь без действительной необходимости. ей не нужно сворачивать людям головы только за то, что они принадлежат идиотам. в конце концов, кто останется на этой планете, если окажется, что каждый встречный придурок заслуживает смерти?

хренов патриот и, может быть, тейлор свифт.

так что французик, он говорит:

— non-non-non, — говорит, — спокойно, — и его голос звучит мягко и ласково, когда он поворачивается к ней и выставляет руки перед собой. ладони раскрыты. этот жест означает: я не опасен и не причиню тебе вреда. я сделаю шаг или два навстречу. только и всего. раз. два.

все еще ходишь по лезвию ножа.

— спокойно, — он говорит вполголоса и делает шаг вперед, потом — еще один. раз. два. вот так.

он аккуратно кладет руку на плечо и наклоняется ближе, настолько, что  капюшон её куртки щекочет лоб, и тихо говорит:

— он того не стоит, mon coeur.

— какого хрена, — мямлит джо.

— заткнись, — шипит через плечо французик и мягко продолжает:

— правда, просто поверь. таких козлов — вагон и маленькая тележка. и ни один из них, этих козлов, мудаков, уродов, — он загибает пальцы, — и взгляда твоего не стоит.

совсем больные, мямлит джо.

заткнись, шипит через плечо французик, заткнись, ты.

он начинает действовать на нервы, этот джо, и ты думаешь о том, что будет, если выхватить пистолет, взять его на мушку, а затем выжать курок.  но махать пушкой, палить из стороны в сторону, это может любой кретин. видеть последствия, вот, что главное. вот, чему стоит уделить время.

так что хорошенько пораскинь мозгами и представь. используй воображение: ты достаешь пушку и ставишь свои условия, а парнишка, жмет он на кнопку или нет — кто его знает?

не жмет — хорошо, просто отлично. жмет — и даже если копы будут здесь через двадцать минут, и ты успеешь уйти, они могут начать разнюхивать. камеры, не ясно, работают они или только делают вид, но жизнь без риска — залог успешного существования после того, как засветился. он  жмет кнопку, и поблизости какой-нибудь сраный супер, он прилетает сюда и дело — дрянь. может быть, он будет в курсе событий, может и нет. может быть вы уйдете с миром, а может быть, проблем будет столько, что одной лопатой не разгребешь.

думаешь: может быть, может быть, может быть.

думаешь: никаких проблем, не светиться, это кончится скверно.

или: люстра, фанфары, аплодисменты, фанфары кишки.

океан. цвет ночного моря, оттенок номер семь, сияющий индиго.

малютки панды, им весело на фоне кроваво-красного.

жмет он на кнопку или нет — кто его знает?

на самом деле, имеет ли это значение?

и ты думаешь: я считаю до пяти, и если этот джо, эта мамина радость, этот бритоголовый дрочила раскроет свой рот, я достану пушку и больше не буду с ним вежлив.

и что он делает, этот джо?

— ты надоел, понял? — говорит французик. в его руке — smith & wesson, модель 610, 10-ти миллиметровый револьвер со 100 миллиметровым стволом. хромированное покрытие, нержавеющая сталь, он отдает дань каждому стрелку и ковбою, ужаленному в задницу золотой лихорадкой, и блестит в пальцах как самый сладкий леденец или резные часы на цепочке, размеренно покачивающиеся в ритме маятника. нечто, от чего ты и взгляда не сможешь оторвать.

— просто, — говорит французик и делает движение кистью, — просто закрой рот, развернись к стене и постой там, — подумай над своим поведением, сынок, —  только чтобы я видел руки.  s'il vous plait.

0

19

цири в поиске:

— the witcher —
https://funkyimg.com/i/2ni8n.png
прототип: richard armitage потому што вот;

eredin break glass [эредин бреакк глас]
король народа ольх, предводитель красных всадников, ястреб, выпендрёжник, typical aen elle (примите за оскорбление)

ты останешься здесь навсегда, — заговорил он неожиданно, застав её врасплох.
ты, моя амазонка, лёгкая как мотылёк, останешься здесь до конца твоей мотылиной жизни. ©

При перемещениях через Спираль — раз, два — весь мир стравливается в единственную точку, мало-мальски значимую, путеводной звездой освещающую путь вперёд. Единственное место во Вселенной, доступное им во всём своём великолепии, единственное пространство, для которого не требуется распахнуть Врата. «По небесам скачет дикая охота» — Dh'oine разносят слухи по земле, страшась того, что за ними следует; Эредину кажется, порой, что его страхи множатся и наслаиваются друг на друга много быстрее человеческих, замирают на задворках, впечатываются в сталь зрачков. Огромная сеть, стягивающая всех между собой в единое целое, пресловутый Зов Крови, обещанный им Tedd Deireadh, Час Конца.

Короля Ольх пугают иные вещи.

На расстоянии вытянутого клинка — забавная пустота зелёных глаз, юная девчонка, не ведающая происходящего; оставленная ею колотая рано в бедро заживает быстро, но Эредин безмолвно ненавидит себя за то, что позволил мерзавке сбежать. Лицо, легко вызываемое в памяти осколком мысленного усилия — лик, что он будет удерживать перед глазами годы погони, не позволяя себе расслабиться. Отсутствие красоты, уродующий всякую картинку шрам, — рваный дефект, который хочется растянуть по всему образу Ласточки, нарушая извращённое понятие равновесия, выворачивая каждую червоточину внутреннего гнева наизнанку.
В тишине, смыкающей над ним свод, едва проносится плохо уловимая дрожь — Geas Garath, Барьер удерживает его руки связанными, оставляет в стороне попытке финальных вмешательств. Он, более трёхсот лет на свете взирающий на происходящее, стараниями новорождённой Шиадаль вынужден губить жизнь вечную в пресловутых играх в «поймай меня».
Не позволяя Красным Всадникам остановок, не оставляя себе ни секунды продыха, он числится на задворках с каждым разом — отсекая конечность за конечностью, уже уверенный в том, что Цири давно оставила Вселенную.
Спираль, ранее видящаяся Эредину домом, уютно заворачивающая его в свой кокон — наиболее непримиримый враг отныне, неспособный вывести к желаемому.

Она поправляет подол платья в Тир на Лиа — неумело, топорными и сухими движениями выдавая в себе не эльфку, но воина.
Она брызжет пустыми словами и слюной, сверкая глазами от сжирающей её ярости — лепечет что-то, делая в Старшей Речи Ошибки.
— Ensh'eass, а не en'leass. Зачарованная.
Повсюду Её Образ преследует Короля Ольх, повсюду он ловит себя на том, как сравнивает и не осекается — непримиримо, невозможно, то и дело не успевая.

Не успевая никогда.

Его начинает пугать Пустота. В чёрном сердце — пустивший корни страх, опасения однажды не вернуться из Странствия; голоса Единорогов, вторящие когда-то Ей о правах на Времена и Пространства, скручивающаяся в тугие узлы сила, что он жаждет подчинить всем своим естеством. Король Ольх делает в Пустоту шаг за шагом, ощущает готовность змей смертельно ранить, защитить свою Ласточку, позволить иным умереть за чужое Предназначение — это распаляет жажду,
вынуждает принимать установленные кем-то иным правила игры. Ястребы, Лисы, Ласточки, все они снятся Эредину в те редкие часы сна, что он позволяет себе и своим Всадникам.

Время рассыпается у него под пальцами. Время перестаёт нести в себе Смысл.

Эредин страшится признаться, что только последние годы полнятся жизнью, а не существованием — он помнит столетия практик военных и политических, непримиримое буйство красок, протекающее где-то на фоне; помнит, как видел мир человеческий, мир любой исключительно серым и посредственным, как каждый следующий исторический талмуд оказывался много привлекательнее любых развлечений, так нежно любимых Aen Elle.
Убийства, женщины, искусство — интонации его голоса, насквозь пропитавшиеся пренебрежением, приобрели иные оттенки лишь после того, как ему доверили возглавить Красных Всадников.
Охота — то, что распалило в нём жизнь.

Тишина с Ней говорит его голосом,
Тишина с ним говорит Её голосом,
Эредин надрывает в ухмылке уголки губ.

Эльфы Aen Elle — раса, о которой ходят легенды да сказания, герои страшных историй, навеянных прорицателями мороков, отзвуки давно минувших битв; народ, сотни раз Пересекавший Черту, первый, вечный, неизменный.
Эльфам Aen Elle нужна жизнь.

Эредину плевать на чужие жизни. Смысл его воплощается в желании получить — власть, ранее приятно туманящая рассудок, давно минует точку невозврата и становится целью второстепенной, более ничего не решающей. Эредину снятся ночные кошмары, от которых он долго стискивает сталь клинка после пробуждения — Та, которой суждено открыть для них Врата и стать их Предназначением, сбегает прочь, неумолимо отсрочивая неизбежное.

Эредин знает, что далеко ей не убежать.

Время — Спираль — Вечность,
он будет жить много дольше, и готов подождать ещё немного.


дополнительно:
если вам показалось что это лирика — вам показалось. пейринг всратый, но динамика у них в книге и чуть-чуть в игре настолько классная, что я не могу не. история про неизбежное и предназначенное, про умение договариваться (или бороться?) с собственными демонами. если цири с эредином придут в итоге к пониманию и научатся принимать друг друга, разговаривать и как-то продуктивнее решать вопросы чем я убегаю а вы все умрите — классно, если это не выйдет за рамки исключительно противостояния — тоже хорошо.
идей у меня миллион: может цири устанет убегать, может попробуем решать вопросы официально (переговоры на территории нильфгаарда please), может очередной тупой плен, может ещё что-нибудь, или всё это вместе, благо в кроссовере хоть миллион сюжетных веток плоди. я всеядна в плане того, что происходит в игре, но хотелось бы чуть-чуть интереснее банального абьюза и глубже напускной ненависти. заявка выкуплена, конечно, так что пример вашей игры жду в личных сообщениях, пример моей можете посмотреть под спойлером, там как раз для эредина текст. готова заиграть, забросать хэдами, к активности требования стандартные. пишу по возможностям и настроению, но при вдохновляющей игре — точно чаще раза в месяц, гораздо чаще. приходите, у нас тут здорово!

пример игры;

[indent] сдохнисдохнисдохнисдохнисдохни

Цири играет в прятки со Смертью, та сверкает в улыбке беззубым ртом, в нём полно крови, непроницаемой черноты, обрывки плоти плавают в гнили собственных разложений — Смерть успевает спрятаться пока Цири досчитывает до ста, так что она не идёт искать, только хмурится и убегает.
БЕГИ
БЕГИБЕГИБЕГИБЕГИБЕГИБЕГИ
Кметов пугает девка в лесу, на болотах, за домом, вон, моталась у самого двора ночью, скулила (это что, рука продырявленная или просто вишнёвый сок на белоснежный снег капает) — прогнали вместе с собаками, плевались, девка смеялась, глаза сухие и злые, шрам на половину лица, уродливая толстая полоса и ничего от того видения проклятого не помогает.
Детей спрятали, баб на улицу не пускали — пошла прочь (смеялась), поди к дияволам (рубанула лезвием — не серебряным, стальным — всё равно густая, горячая кровь потекла). Собаки выли, пепельные волосы испачкались в красном, гомон стоял дикий, половину деревни вырезала — или-то просто байки, а на самом деле всего паре добрых молодцев руки отрубила, подумаешь, рвались обогреть. Смерти не нужно тепло, Смерть прячется в снегах и беззубым ртом пережёвывает кости смельчаков. У Смерти зелёные глаза, или вообще нет глаз — как когда. Кровь у людей горячая, но снег под её ступнями не тает — только чёрным собирается у подошв, густеет, в нём тоже что-то злое навсегда забывается.

БЕГИ. БЕГИ, БЕГИ, БЕГИ, ЗВЕЗДООКАЯ.
В соседнем посёлке все остаются живы, хлеб Смерть набирает за обе щеки, хлеб без ничего — щи прогоркли и на вкус отвратительны, медовуха кислая, только хлеб и остаётся. Голод в глазах, во взгляде, в том, как держит подбородок и как руки трясутся — смертей позади много но одними ними Смерть не наедается, забирает хлеб у честных людей, бросает последние монеты мимо руки подавальщицы, хмуро отводит взгляд. Дрожит? Нет. Смеётся. От холода, голода, одиночества, может и от страха бы дрожала — если бы умела дрожать, бояться; губ не размыкает, наверное, потому что дикая, потому что холод, боль, и вокруг никого нет и это так смешно, дайте ещё хлеба, пусть не будет зимы и пустоты — только тёплый хлеб. Чужой, не пахнущий домом.

[indent] сдохнисдохнисдохнисдохнисдохни

Есть ли у Смерти дом? Когда-то был. Крохотные башенки, бойницы, каменные ограждения, Цири, дорогая, не стой у самого парапета, террасные дворики, золотые листья под башмаками осенью и нежная зелень — весной, шёлковая лента в волосах, неудобные платья, только по ним одним тосковать и не стоит. Кто-то звал львёнком, нежно прикасался губами к щекам, ерошил волосы — Смерть ёжилась от удовольствия, хотелось прижаться к тому, кто любит и никогда не обидит, но не вышло, так что приходится прижиматься к земле.
Надежда это бред, конечно — Красные Всадники непременно заметят, учуют, когда-нибудь загонят даже Смерть, сдёрнут к себе, заберут, убьют, кошмар закончится, но сопротивляться приятно просто из принципа, просто потому что сопротивляться лучше чем сдаться, обещала ведь когда-то, что не остановится.

БЕГИ. БЕГИ, БЕГИ, БЕГИ, ЗВЕЗДООКАЯ.
Голос Эредина знакомый — до тошноты; Смерть его не слушает, слушает иногда только Цири, в самых ужасных ночных кошмарах, от которых потом трясёшься до рассвета и не надеешься уснуть до следующей зари, и только больше бежишь, ещё больше сопротивляешься. Живое напоминание о том, почему сопротивляться можно до бесконечности — ядовитая зелень глаз, тонна презрения, ненависти, Цири трясёт и хочет, чтобы он умер, упал к её ногам и взмолился о пощаде,
она, конечно, не пощадит.

A d’yeabl aep arse!

Магия у Цири везде — в крови, волосах, зрачках, тоже красная, тоже всегда бесконтрольная, только крохотная часть, что дана ей в управление; убежать, уйти прочь, не сдаваться, идти, идти, бежать, не останавливаться. Цири задыхается, Смерть задыхается — чья-то рука цепляет запястье и она хочет впиться в эту руку зубами: пустипустипустипустипустипусти но не успевает (Спираль смеётся, вертится, они куда-то проваливаются).

[indent] ненавижуненавижуненавижуненавижу

An’badraigh aen cuach! A d’yeabl aep arse! Bloede arse! — Цири вспоминает Бонарта: как шипела, лягалась, кусалась, и планирует повторить, но Эредин держит крепко, что-то застёгивает на другой руке и она только вздрагиваетвздрагиваетвздрагиваетвздрагивает.
А потом кричит — боль проходит по всему телу, добирается до пальцев ног, коленей, волос и позвоночника, выдёргивает что-то важное: не с корнем, а так — просто чтобы посмеяться. Может Эредин и станет смеяться, но Цири только смаргивает злые слёзы и отталкивает его, рвётся, снова кричит.
— Что за херню ты на меня надел? Сраный ублюдок! Пусти! Аккурат, пусти, кому говорю! Вы-пол-няй, слышишь?!

Злость застилает глаза (не страх, пожалуйста, только не страх) и затыкается Цири всего на секунду — потому что тоже чует что-то странное, прямо за спиной (глаза широко расширяются когда Эредин отбивает стрелы). Смерть выглядывает из-за соседнего дерева, подмигивает — руку выпускают и в этот раз глаза Цири застилает тьма.

Магия это просто. Всегда было так просто? Нет, не всегда.
Только когда приходит Смерть, тянет за шнуровку, распускает Цири волосы и другие узы — нормы, правильности, необходимости себя контролировать,
а когда её нет — так хорошо — так приятно — сердце можно вырвать голыми руками (одно, второе, третье); это всё делает магия, только после третьего сердца Цири берётся за меч.

[indent] сдохнитесдохнитесдохнитесдохнитесдохните

Её тоже когда-то вырвали, вернее даже рвали — больно, медленно, по неаккуратному куску, путаясь; бабушка, Эмгыр, Скеллен, Бонарт, Ложа, Йеннифэр, Геральт (больнобольнобольнобольно),
будет всем —

[indent] к Эредину она оборачивается, не улыбаясь
тебе тоже.

Отредактировано PR (Вчера 13:31:18)

0

20

люцифер в поиске:

— christian mythology —
http://forumfiles.ru/uploads/0019/e7/78/888/181172.png
прототип: tom hiddleston;

michael [михаил]
архангел, архистратиг, меч бога ; обратная сторона монеты

заклинаю тебя — стань мальчишкой снова со светлым свежим лицом, снова смейся и плачь, бойся снова уснуть один.

бабочки выходят вместе с утренней тошнотой — у михаила руки из глины, словно не успели их обжарить в печи — что хочешь лепи, хоть нежность, а выходит сплошное ничто ; отец лепет из него меч, получается хорошо, но каждую ночь михаил растекается в безразмерное месиво, пытаясь стать своим собственным создателем — получается плохо.

счастье михаила выглядит как попало : маленькой улыбкой херувима, светлым днём без войны, тихим долгожданным сном ; воскресный деревенский день, босые мальчишки и цветочные девочки ; обещанных дождей нет, облака просто охраняют небо. пахнет скорым обедом, звенят тарелки. победоносный божественный звон вот здесь, в этой жизни — рай молчит, пока солнце лижет лица людей и даже сквозь одежду жжёт аккуратную чистую кожу.

михаил ступает медленно, лелеет это мгновение тихого одинокого и маленького, как обломавший крылья воробей, счастья. завтра его не будет — сегодня оно есть, михаил держит его в руках. всё утекает сквозь пальцы. михаилу страшно просыпаться.
иногда страшно дышать.

каждый ангел бежит в сторону своего заката — пока люцифер гнался за рассветом. михаил ступает в ночь, потому что капитан покидает судно последним. ангельские песнопения покрывают бокалы, заполненные на треть, изморозью. михаил пьёт человеческие слёзы, пропитанные молитвами, и не может ответить — бог создал его для войны, не для помощи. михаил ступает в ночь, темноту отрицая, но ей покрываясь.

пока крылья люцифера играются с авророй, михаил знает — он самый тёмный из них всех ; самый послушный, самый смиренный — готовый головы рубить без хруста и плача, готовый крылья выщипывать. всё ради счастья — всё ради звука — всё ради отца. не продавай душу сомнениям, не руби себя на пополам.

люцифер михаилом не болеет -
не болеет
не болеет
— люцифер михаилом лечится ?

каждый шаг по измученному вечностью чистилищу в сторону рая даётся легко ; от избыточных чувств — к осознанию каждого мелкого флэшбэка, на котором всегда только михаил. только михаил. люцифер гонится за авророй, прося её остановиться — стой, пожалуйста, не беги, дай ему чуть больше времени на вздох. теперь, если кого-то обнимать, то пустоту — теперь, если ради чего-то сражаться, то ради себя.

михаил заносит клинок, чтобы навсегда помнить звук обрубленных крыльев — чтобы навсегда видеть разорванное слезами лицо. люцифер плакать от боли отказывался, поэтому плакал от предательства — люцифер уверенно шёл в войну, зная, что михаил пойдёт за ним. михаил остался стоять в сводах райских и лелеять своё короткое счастья, совершенно не зная, что оно могло бы быть бесконечным.
люцифер теперь бесконечно чужой, слишком гордый и одинокий, чтобы стать чьим-то. шрамы на спине предназначены для двоих. этих стократных — тысячекратных, — битв бессмысленный танец, в которых даже пустые ладони хотят принести конец — михаил и люцифер теперь только сражаться и могут. ничего больше не осталось. они пытаются друг друга закончить, включить наконец-то финальные титры.
люцифер истратил чувство любви на танец чувств к михаилу.

и держись за меня. и крепче меня держи.


дополнительно:
слишком важный для меня персонаж — слишком душевно затратный ; я уже чувствую , как буду тратить всю свою душу на игру с ним. одна только заявка много чего забрала.
прошу предоставить пример поста, чтобы проверить сыграемся мы или нет. внешность обсуждаема ( но я упрям ).
прошу быть полностью уверенным в том, что вы берёте этого персонажа и готовы с удовольствием его играть.
пишу посты по вдохновению, никогда не требую невероятной скорости, потому что сам на такую не способен, хотя если эпизод забирает душу, могу писать быстро и на одном дыхании.
встретимся в гостевой, потом можем перейти в телеграм.
жду. уже рыдаю и жую стекло.
спасибо.

пример игры;

О, а несчастных мы не замечали, они тут были. - нас тут было таких много и не видно.

Везде есть свои правила по выживанию - их не пишут в маленьких чёрно-жёлтых методичках для чайников. Слишком мало для одной книги. Слишком много для одной жизни. Их пишут в смертях каждого - если умер, значит что-то нарушил. Не повторяй. Если это, конечно, не тебя сейчас закинут в вонючую общую могилу - тогда итак уже не повторишь. Почестей не заслуживает никто, даже высшие чины - их всё равно не разглядеть ; с теми, кто на ступеньках высоких, разговор всегда короткий и куда более жестокий.
Дьявол устает различать лица в кровавой каше. Однажды и своё не узнает.

Первым делом всегда приносят доклады об умерших - они лежат поверх остальных документов. Не о доставке провианта, не о новых лекарях, не о грядущих выходных. Обязательно об умерших. Их всегда протягивают первыми и обязательно дрожащими руками. Прочитать, подписать, отделаться скорее. Перебросить легионы Белиара к себе ( Люцифер, вот зачем тебе сдалось всегда в авангарде быть ? ), Асмодея отправить назад зализывать раны. Мало крови в войне, получай ещё больше в бумагах. У этой крови цвет чернил, но пугает ровно так же. Ад погибает в бюрократии, которая когда-то должна была успокаивать - есть какая-то надежда в убаюкивающем шелесте бумаг, только всё режешься и режешься. Когда-нибудь адский лекарь будет брать пергаменты, чтобы отрезать загноившиеся конечности.

По утру на мёртвой пустынной земле выпадает окровавленная роса.
Когда идёшь на войну, притворяйся, будто ты уже давным-давно мёртв.

В Чистилище очень холодно, и Люцифер греет ладони над погребальными кострами. Дома тоже холодно, но здесь пробирает насквозь. Среди солдат ходят байки, что просто призраков слишком много. Дров уже не осталось, и разве кто-то виноват, что костры осталось лишь трупами кормить ? А когда закончится вода, будут перед сожжением кровь выливать, чтобы пить ( если глаза закрыть и перестать дышать, вкуса не различить). И разве кто-то в этом виноват ?
Зато в Чистилище видно звёзды и это уже совсем несуразность. Насмешка. За звёздами там Эдем, за Эдемом -

Изнутри всё зовёт языком монстров, стоит лишь увидеть числа погибших ; жестокость никогда не говорит с тобой тихо и ласково, она всегда требует чего-то. Устроить массовую казнь ангельских военнопленных, вывесить крылья на кривых кустарниках, выложить из отрезанных рук какое-нибудь очередное послание для Господа. Они этого ожидают - ждут, как голодные псы, разрешения на трапезу ; Люцифер знает, ангелам будет сложнее сражаться, если он не будет оправдывать их ожидания.
В такие поры ненависть висит в воздухе особенно тяжёлая. Солдаты уже устали, но ещё не просятся Домой. Глотают этот гнилой воздух, уже даже не чистят оружие и просто ждут очередного приказа.
Люциферу с каждым разом всё сложнее их отдавать, а нежное ангельское лицо чернеет. Вельзевул отчитывает за отсутствие бинтов на спине, Лилит с грустью смотрит на своих детей. Люцифер давится воздухом и решает пока что больше не дышать.

И горят вроде бы трупы, да ожоги на живых видно. Они всегда самые уродливые.
Нет сил и времени думать, что будет дальше, когда придется остановиться; вся жизнь здесь.
С каждой пущенной ангельской стрелой и её свистом, Люцифер чувствует, как любовь к Отцу выходит наружу, смешиваясь с тяжёлым воздухом.
Дьяволу так просто ненавидеть. Дьявола так просто ненавидеть.

Проворачивая себя сквозь масло, зубами лязги, плюя на живое ( плюя на себя ) - к цели.

А чужого огнеголового бога легко спутать с погребальными кострами. Пахнет от него практически так же. У чужих богов смерть всё равно одинаковая, разве что пути, после неё, разные - какая разница куда там дальше ? У богов всё равно ни возрождения, ни могильных плит.
Солдаты, принёсшие его, обеспокоены. На губах ещё почти живая кровь - « Она всё равно умирала », оправдываются.
Хорошо. Ну, а его тогда почему бы и нет ?
Да Люцифер и сам знает.
По рыжему богу, от которого воняет смертью и пахнет севером, видно - он жить хочет, несмотря ни на что ; в Аду к такому чувствительны очень. Все они здесь - несмотря ни на что.
Люцифер оставляет подле - пленника ? гостя ? жертвы ? - солдат. Он не превращает его в кого-то особенного. Лишь кого-то опасного. В Чистилище привыкаешь во всём видеть угрозу, даже в самом себе. У Дьявола нет времени на любопытство и чужие истории. У Дьявола есть время только на настоящее.

Военная доска с планировкой сил порой расплывается от усталости, а он всё равно смотрит на неё, как на тексты священные. Ответы ищет. Расстановка сил меняется быстро ; сегодня у них есть три дня на отдых ( иронично-любимое число Отца ), завтра у них нет времени даже на погребальные песни. Война движется, но война не заканчивается.
На спине рубашка прилипает кровью, Вельзевул устало и совсем незлобно кидает в лицо бинты, уходит, а они так и остаются лежать в грязи. Позже Люцифер их подберёт и попробует что-то сделать, каждый раз и вправду надеясь, что поможет. Раны от крыльев - невыплаканная, невыкрикнутая боль, которая всегда будет рядом. Люциферу остаётся себя лишь за горло держать, потому что раны не значат больше, чем тысячелетняя боль.

И блики, ладно блики, но в глаза. Мир
ослепляет, и перебивает.

0

21

цири в поиске:

— the witcher —
https://i.imgur.com/J9Aqpka.png https://i.imgur.com/uVdPmDc.png https://i.imgur.com/LiVXhrD.png

geralt of rivia [геральт из ривии]
ведьмак, убийца чудовищ, самый нейтральный решала ваших проблем на всём белом свете

Я МЕДЛЕННО УМИРАЮ, ПРЕБЫВАЯ ТАК, ВМОРОЖЕННЫМ В ТЕБЯ. А РВАНУТЬСЯ — БОЮСЬ БОЛИ.
И НЕТ НИКОГО ТЁПЛОГО ВОКРУГ, КТО ВТИСНУЛСЯ БЫ И ЛЁГ СОБОЙ ПРЯМО НА НАДМЁРЗШУЮ ЛЕДЯНУЮ КОРКУ СУКРОВИЦЫ
АККУРАТ МЕЖДУ СЕРДЦЕМ И ЖИЗНЬЮ, НЕТ НИКОГО, КТО ПОМОГ БЫ МНЕ ОТТАЯТЬСЯ НА СВОБОДУ.


Ненавидеть Цири умеет лучше чем любить: ну конечно, но ненавидеть Геральта у неё не получается, даже когда в её шестнадцать он отворачивается от лика светлого императора и уходит резать вены в соседнюю купальню. Цири воспринимает это последним предательством, п о с л е д н и м напоминает она себе и долго пилит сук на котором сама сидит, пытается перерезать толстую верёвку, перегрызть стальную цепь, связывающую две жизни.
Не получается.
Ну нахуй, думает тогда Цири и уходит прочь с Острова Яблонь — в поисках претензии на свободу, справедливость, и ничего не находит, конечно, только её саму находит Аваллак'х, но потом они всё равно к Геральту возвращаются.
Цири пьёт эльфские отвары чтобы ей не снились кошмары, потом — в мире, где есть чудные кругляши под названием таб-лет-ки глотает и их, но быстро отказывается. Геральта прогнать сложно — из себя, из снов, в какой-то момент Цири устаёт пытаться, но никогда не заёбывается окончательно. Злость толкает её в спину обеими руками, напоминает обо всём: о каждом перенесённом унижении, где ведьмак не успел и не помог, о каждой вытерпленной пытке, ударе кнута или сапога, где никого не оказалось рядом. О каждом годе одиночества и погони. Сильнее Цири злится только на себя — за то, на сколько проблем обрекла Геральта, и вот ненавидеть себя выходит отлично,
спасибо, решение было найдено. Сложно выживать в мире без любви — пока ведьмак утешается чужими объятиями, Цири ест у злости из рук. Предназначение над ними смеётся.

И Цири кажется, что при встрече ей будет нечего сказать — так что она долго молчит, вспоминает, как плакать снова и давится чужими ожиданиями, непониманием и разочарованием; знает, что утаскивает близких на дно, снова хочет сбежать — Геральт хватает её за руку. Ещё Цири хочет попросить прощения за всё принесённое зло, но этого она тоже не умеет: немота у них на двоих снова общая и очень горькая, голову лучше ведьмачьего эликсира дурманит, и застывают они в ней вместе, в разных концах комнаты, карты, пространство идёт трещинками. Наружу вытекает гной.

Геральт — добрый, напоминает себе Цири, добрый и правильный, жалеет убогих, спасает идиотов из пьяных драк; а Цири кличут Смертью, и когда-нибудь она и за Геральтом явится, а пока что просто маячит за правым плечом, не прикасается.
Папа хочет сказать Цири и снова молчит,
как всегда.

У тишины есть имя.


дополнительно:
роль не выкупаю потому что хочется предоставить вам выбор какую внешность брать и с кем из чародеек ебаться простите можно со всеми, без проблем! с геральтом толком поиграть мне разу не выпало счастья, а идей очень много и персонаж в жизни цири, как вы понимаете, один из ключевых. приходите с примером текстов, пожалуйста (роль не выкуплена но выкуплен каст бугага) — под спойлером ниже лежит пример моего, написан как раз для ведьмака. обычно я, правда, пишу цири с наличием заглавных букв, — если вдруг для вас это окажется важно.
на сериальном фейсклейме не настаиваю, если он вам не по душе (мне вполне себе), знание книг/игр/сериала тоже на ваше усмотрение — можете от чего-то одного отталкиваться, дальше сами додумаем. но книги, всё же, было бы здорово хотя бы планировать почитать.

пример игры;

кошмары кусают цири за щёки, и их полный рот — чёрные щупальца тянутся из небытия, оплетают запястья и лодыжки. цири не помнит, как утонула; ушла под воду с головой и всё стало таким тёмным, что хоть глаза выколи: ничего не разглядишь. и в пустоте, и в темноте, конечно, кто-то кроме неё жил — лязгали цепи, смеялись призраки, голова мистле из-под лавки выкатилась цири под ноги, она долго её обнимала.

казалось, не душу забрали — забрали абсолютно всё; ничего внутри не осталось от эльфского заклинания, всё унёс с собой аваллак'х и цири заснула потому что не было другого выхода, не дышала потому что не было другого выхода. жить так, конечно, нельзя — вот сознание и укуталось одеялом, обратилось сумраком.

так, наверное, могла бы выглядеть смерть: вокруг жизнь, а внутри тебя её нет, но от этого ничего не меняется, всё идёт своим чередом; кто-то заваривает чай на кухне, треплются жёлтые грязные занавески, на них бахрома и коричневые пятна. воспоминания выцветают, как будто этим пятнам уже не осталось места — придут другие, а эти, в цири, побледнеют и впитаются в кожу, может так будет даже хорошо. без памяти нет шрамов, нет боли, нет предназначения — аваллак'х вытянул всё, нитка за ниточкой, забрал себе, а ей ничего не оставил, только блаженную пустоту и дом на острове, потерявшемся в густом тумане.
туман белёсый, но лучше бы был чёрный — как молоко спутавшихся образов, на грани смерти и не-существования.

потому что
умение принимать

лица тоже стираются.

цири понимает это когда сама запутывается; голоса переплетаются, все звучат как один, кто-то гладит её пальцы в детстве, расчёсывает волосы — потом медленно шагает по подоконнику, делает шаг и всё прекращается. волосы за спиной как крылья, но бабушка (бабушка?) не летит и даже не парит: камнем падает на мостовую.
крик застывает у цири на губах; вода из брокилонского леса пропитывает лицо и волосы. если бы цири могла думать, помнить, она бы обязательно думала что лучше бы ей остаться в том лесу навсегда.
но лес из-за неё тоже сгорит — как сгорело всё остальное; ничего не осталось и теперь догорает она, поделом, наконец-то боль о с т а н о в и т с я.
какие-то лица кружат вокруг цири хороводом — у женщины с фиолетовыми глазами почти такие же руки как у той, из детства, и цири тихо плачет, прижимаясь к её плечам.

конечно, не отменяет шрамов,
но оставлено нам

нутро из цири не выцарапали — оно вывалилось само; немудрено когда болтается на тонких нитях, и ими, как паутиной, всё вокруг опутано. к цири приходят люди, прилипают к нитям намертво, умирают и ненавидят её — она просит прощения и срывает голос до хрипов; но после смерти, конечно, всем уже наплевать.

цири не знает, как так получилось,
словно родилась почти такая же как все, а потом нащупался какой-то изъян, явственно проступил наружу — с чёрными глазницами, огнём в венах, магией, вырывающейся на свободу из пальцев рук, и друзья начали умирать, город сгорел, родители потерялись: были ли они вообще? может цири оказалась недостаточно хороша, а может изъян — слишком велик, разросся подобно опухоли, накрыл её с головой грязным чёрным коконом. цири не могла прорвать его изнутри, снаружи ни у кого не получалось.
и в этом никто, конечно, не виноват — кроме неё.

кокон вплавился в кожу.

словно какой–то чудесный клад
под видом ручной клади.

а потом пустота лопается как мыльный пузырь; свет забирается вовнутрь и разрывает пространство. цири ранит осколками, и ими же ранит кого-то ещё — пустота чёрная, свет гаснет, но успевает добраться до сердца. первый стук это всегда больно, второй даётся легче — прежний ритм возвращает жизнь, посреди памяти озеро из серебра заполняется чёрным молоком и талой водой, сверху плавают осколки того, что разорвалось.
воспоминания возвращаются, уничтожая друг друга — чтобы не потерять ни одного, приходится намертво вцепляться пальцами.

цири открывает глаза и в них тоже чернота — успокаивающаяся на фоне знакомого прикосновения,
сердце, кажется, снова останавливается. хочется отшатнуться, неверяще закричать, забиться, заплакать, может даже сбежать; но видит небо, сил её не остаётся — имя г е р а л ь т застывает в горле, прорывается наружу глухим всхлипом. боль мимолётна, но даже её цири приветствует радостно — геральт, геральт, геральт,
папа.

чернота тает под языком, вместе с болью и кровью, и вместо пустоты — память, вместо страха — чужая жизнь, которую цири обязательно загубит, ну как же иначе, а сейчас просто не может оттолкнуть.
объятие выходит до того крепким, что начинают болеть пальцы — она отстраняется чтобы заглянуть ему в глаза и убедиться, что, в сущности, в родном облике мало что изменилось.

геральт всё приносит с собой — и боль, и память, и любовь, и страх, и вкладывает ей в сердце,
цири принимает с немой готовностью.

— геральт, — едва не плачет она, задыхаясь, — ты нашёл меня, нашёл меня, нашёл.

боль укатывается под лавку, щерит оттуда гнилые зубы; цири прижимается щекой к другой щеке и затихает.

0


Вы здесь » Essence of blood » Партнерства » GLASS DROP [crossover]